Categorized | Эпоха в лицах

Арест Троцкого

Ему возразили, что, полу­чив отпуск и путевку, он мог не уехать. И вот, придя, кажет­ся, на другой день, отец мне говорит: «Поздравляю, дочь, и ты со мной попала в преступники». Оказалось, после предъ­явления моей открытки Каминский122 ему сказал: «Ты столь­ко лет работал в связи, что любую открытку и штампы мог подделать». На что отец мог только ответить, что, ладно, мол, открытку и штампы я подделал, а почерк дочери кто подде­лал? Уж ее-то нечего сюда путать. Но так на этом разговор и кончился и не сыграл никакой роли. Отец передавал, что го­ворилось так: «Один-другой факт показаний может быть и не верен, но все в целом — верно. Несколько фактов не имеют значения».

Рассказывал он еще, что в доказательство того, что он ни­как не мог быть связан с троцкистами, он привел факт голосо­вания по вопросу о том, как поступить с Троцким123. Что бы­ло предложение об аресте Троцкого, за которое голосовали только два человека. Спросил Климснтия Ефремовича, по­мнит ли он, кто были эти двое. Климентий Ефремович отве­тил, что он и отец.

В один из дней пленума отец говорил что-то в том смысле, что ничего не докажешь, потому что не хотят никаких дока­зательств. Мне кажется, он уже видел и понимал совершен­ную свою обреченность.

В последние дни пленума отец в комнате матери, куда он сразу заходил, так как она лежала больная, говорил (помню хорошо — снимает ботинки, лицо поднято, напряженное, ко­жа синеватая, висит складками, руки развязывают и расшну­ровывают шнурки): «Они хотят посадить меня в каталажку». И в другой раз: «Посадят меня в каталажку, посадят меня в каталажку». Но это не говорилось присутствующим (матери, мне), как обычно говорят, а как-то отчужденно, в простран­ство. В эти дни вообще как будто не жил на земле, с окружа­ющими, а в каком-то своем мире, и оттуда до нас доходило иногда случайно несколько слов, мыслей.

Перед тем, как на несколько дней он перестал ездить в ЦК, отец вошел примерно с такими словами: «Какую шту­ку выкинул Сталин: он сказал, что поскольку мы покуша­лись на него, то он не может участвовать в решении нашего вопроса. Отказался. Представляешь, как решат без него?.. Умыл руки».

За день по последнего вызова в ЦК я вошла в комнату от­ца, где он, как все это время, ходил из угла в угол. Он был все в том подавленно-отрешенном состоянии. Вдруг остановился и тихо произнес: «Я уже на все, на все согласен, только бы ви­деть солнце и травку… зеленую…» Нагнул голову и снова по­шел ходить по комнате.

Он был совершенно сломлен и, как мне казалось тогда, да и теперь, невменяем.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta