Categorized | Эпоха в лицах

Две «связки» внутри Политбюро

Таким образом, внутри Политбюро сложились две свое­образные «связки»: по линии повседневного партийного ру­ководства — Каменев и Сталин, по линии руководства пра­вительством — Каменев и Рыков. Последствия их возникно­вения оказались в корне различными. Вторая их них, в зна­чительной мере в силу высоких личных качеств Рыкова, от­сутствия у него амбициозных притязаний на лидерство, ни­когда не вызывала тревогу у Ленина, больше того, вплоть до своего последнего рабочего дня пользовалась у него полным доверием.

Совсем иной оказалась ситуация в другой «связке». Ста­лин совсем не был похож на Рыкова. И в общем-то, в этом нет ничего необычного. Но он был не схож с ним, как, впрочем, и с многими другими старыми большевиками, именно в том ка­честве, которое в данной ситуации стало определяющим, — в своем стремлении к авторитарности, неограниченной личной власти.

Теперь порой пишут, что оно зародилось у него чуть ли не с детства, во всяком случае смолоду. Конечно, личность не формируется разом, но ясно, что до 1917 — 1918 годов его ам­биции были ограниченны. За короткое время к началу 20-х годов он сумел стать одним из высших партийных и государ­ственных руководителей, досконально знавшим механизм сложившегося управления страной. Однако до поры он был не просто «одним из» самых высших руководителей, но и при­надлежал как бы ко второму их ряду. Последнее обстоятель­ство, сколь это ни парадоксально, оказалось для него благо­приятным, отвело от него внимание, прикрыло, в том числе поначалу и от ленинского взгляда, его маневрирование на пу­ти к власти.

Важнейшим этапом на нем стало обретение должности генсека, которое открыло по крайней мере две реальные перс­пективы: во-первых, овладения функциональными органами партии, во-вторых, значительного укрепления своего поло­жения в ее высшем звене. Действительно, Сталин получил под свое начало не только Секретариат ЦК с его аппаратом, но и во все возрастающей мере Оргбюро, то есть два из трех органов ЦК партии. Это не могло не усилить его значение и в Политбюро, тем более что из всех его членов он стал единст­венным, кто по своей должности занимался исключительно партийными делами. Вскоре после утверждения генсеком он был освобожден от обязанностей наркома рабоче-крестьян­ской инспекции, а затем — от Наркомнаца и полностью со­средоточился на работе в ЦК.

Уже летом и осенью 1922 года его голос на заседаниях По­литбюро и пленумах ЦК стал звучать несколько иначе, неже­ли раньше. И думается, что еще до возвращения из Горок 2 октября 1922 года Ленин начал это подмечать. Не подметил ли это затем и Троцкий? Если так, то его отказ принять пост заместителя председателя Совнаркома можно объяснить в том числе и осознанием начавшегося изменения расстановки сил внутри Политбюро. Не говорил ли он об этом с Лениным, что стало одним из поводов для размышлений последнего об опасности отношений между Сталиным и Троцким для устой­чивости ЦК? До диктовки «Завещания» никаких открытых конфликтов между Сталиным как генсеком и Троцким неиз­вестно, и их отношения, далекие от какой-либо близости, бы­ли внешне сдержанными.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta