Categorized | Эпоха в лицах

Февральская революция

Все разом стало внове, все было не разобрано и просто не­привычно. И поначалу самым непривычным — само ощуще­ние свободы, особенно для тех, кто еще вчера был лишен ее в тюрьмах и ссылках. Щурясь от первого весеннего солнца, вы­шел из московской Бутырской тюрьмы Феликс Дзержинский, за месяц до истечения срока десятилетней каторги освободил­ся Ян Рудзутак, отбыв каторгу, вырвался из ссылки Михаил Томский, из Ачинска в одном вагоне ехали в Петроград те­перь уже бывшие ссыльные Лев Каменев и Иосиф Сталин, чуть позже отправился из Красноярска и другой «туруха-нец» — Яков Свердлов. Выбрался к Сибирской железнодо­рожной магистрали и Алексей Рыков.

За счет вышедших из тюрем, прибывавших из ссылок и эмиграции ряды большевиков, активно действовавших по всей стране, и особенно в се революционных центрах — Пет­рограде и Москве, — множились и наливались силой. Потом подсчитают, что они к моменту Февральской революции на­считывали, как отмечалось выше, примерно 24 тыс. человек. Заметим, однако, что может быть и другой счет, включавший в себя Н.Э. Баумана, И.В. Бабушкина, В.К. Курчатовского, И.Ф. Дубровинского, В.З. Кецховели, С.С. Спандаряна и сот­ни (а возможно, и тысячи — вряд ли это будет когда-нибудь подсчитано) других большевиков, расстрелянных карателя­ми, погибших в тюрьмах и ссылках, но незримо оставивших себя в стойкости и всем революционном духе партии.

Как ни важно было собирание большевистских сил в Пет­рограде, Москве, других центрах страны, первостепенное и определяющее значение имело возвращение из эмиграции Ленина.

Владимир Ильич в своем швейцарском «проклятом далеке» узнал о начале революции в России на день раньше «нарымчанина» Рыкова — 2 марта. Он тут же телеграфиро­вал об этом находившемуся в Берне Зиновьеву, предложив немедленно встретиться в Цюрихе. Начались поиски воз­можности наиболее быстрого проезда в Россию, отсеченную от Швейцарии границами воюющих государств. Через три недели группа революционеров-эмигрантов во главе с В.И. Лениным (Н.К. Крупская, Г.Е. Зиновьев, З.И. Лили-на, Е.Ф. Арманд, М.Г. Цхакая, Г.А. Усиевич и др.) погру­зилась в вагон. Из трех дверей вагона две находились под пломбами, а в коридоре была проведена мелом черта, отде­лявшая необычных пассажиров от германских представите­лей, с которыми в пути сносился организатор переезда, швейцарский социалист Фриц Платтсн. Вагон пересек Гер­манию. Затем была пересадка на пароход, взявший курс к берегам нейтральной Швеции.

Через несколько дней Владимир Ильич поднялся на броневик, развернувшийся перед Финляндским вокзалом в Петрограде. Заключительные слова его речи были расслы­шаны далеко не всеми, даже стоявшими вблизи броневика. Но через несколько часов их потрясающий смысл стал ши­роко известен. Ленин, как сообщила «Правда», «приветство-вал революционный русский пролетариат и революционную армию, сумевших не только Россию освободить от царского деспотизма, но и положивших начало социальной револю­ции в международном масштабе…»

«Вся толпа массою, — констатировал далее репортер­ский отчет, — пошла за мотором до дворца Кшссинской, где митинг и продолжался».

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta