Categorized | Эпоха в лицах

Годы истории советского общества

Познавательный вначале интерес к этим материалам рез­ко усилился после XX съезда КПСС (1956), когда он, каза­лось, вот-вот приобретет и практическое значение. И вправ­ду, во второй половине 50-х и в 60-е годы истории советского общества было возвращено немало достойных имен. Но скоро этот процесс стал притормаживаться, а затем и уперся в глу­хую стену. Советские историки и их наука пережили но­вую — давайте не убоимся этого сильного, но все же точного выражения — трагедию. Не успев еше по-настоящему повер­нуть к Клио, они очнулись во второй половине 80-х годов в объятиях совсем другой музы — Полигимнии, сочиняющей, сети верить древним грекам, бодренькие песнопения с закры­той покрывалом головой, а следовательно, и с закрытыми глазами.

Но тем не менее импульс, данный треть века назад, про­бился через толщу брсжневско-сусловской застойности, чем и объясняется относительно быстрое появление современ­ных, пока, может, только предварительных, публикаций на еще вчера наглухо закрытые темы. В их чисте и эта книга о Рыкове.

Его личная жизнь затронута в ней лишь скупыми штри­хами, пример тому — уже упомянутый эпизод, связанный с парижской улицей Мари-Роз. Но есть еще один адрес, о кото­ром сразу нужно сказать. Московская Бойцовая улица, ко­нечно, иная, нежели парижская Мари-Роз. Но название ее по-своему символично для семьи Рыковых. Здесь живет хруп­кая и вместе с тем по-настоящему мужественная женщина, прошедшая через страшные почти два десятка лет тюрем, ла­герей и «бессрочной ссылки» — Наталия Алексеевна Рыкова-Псрли, единственная дочь Алексея Ивановича и Нины Семе­новны. Ее однокомнатная квартирка примечательна той вы­зывающей глубокое уважение скромностью, которая опреде­лена не трудовой пенсией хозяйки, а внутренне присущим ей строем жизни, отражающим нравственный облик и Рыковых-старших.

Эта квартирка — островок живой памяти о них, о просто обычных днях и днях светлых, радостных, но и днях напол­завших сталинских сумерек. Когда их тень впервые косну­лась семьи Рыкова? Наверно, уже в тот декабрьский вечер 1930 года, когда закончились последние часы работы Алексея Ивановича на посту главы Советского правительства. Ната­лия Алексеевна навсегда запомнила, как отец привел ее, 14-летнюю школьницу, в здание Совнаркома, сам отомкнул дверь кабинета Ленина, и они, взявшись за руки, долго сто­яли там, погруженные в его торжественную тишину.

Этот эпизод символичен. Рыков был не просто преемни­ком Ленина по должности руководителя правительства, но и революционером-ленинцем по своему существу и нравствен­ному облику. Именно это определило всю жизненную судьбу человека, чьи имя и фамилия смотрят на читателя с обложки этой книги. Но перед ними есть еще одно слово — «время». И может, с него-то, точнее, с того его отрезка, когда фамилия Рыкова стала привычной для центральных полос советских и зарубежных газет, и стоит начать наш конкретный разговор?

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta