Categorized | Эпоха в лицах

Государственно-политическая деятельность Рыкова

Нельзя вместе с тем не видеть, что борьба за такую устой­чивость имела для Рыкова драматический характер. В своей государственно-политической деятельности он вместе с рядом других высших руководителей середины и второй половины 20-х годов допускал в силу как объективных причин, так и субъективных просчетов определенные отступления, связан­ные с ограничением демократических начал советского строя. Однако, будучи прямым в своих суждениях, не боялся прямо и открыто признавать и личную неправоту. Главная из наук, считал Рыков, «которой нужно научиться, это — уметь по-марксистски анализировать жизнь, понимать действитель­ность, предвидеть события и не смущаться сознавать свои ошибки».

«Я один из главных виновников происшедших собы­тий», — заявил руководитель Советского правительства, ког­да весной 1928 года обнаружились тяжелые последствия вве­дения чрезвычайных мер при попытке ликвидировать хлебо­заготовительный кризис. Да, это был серьезнейший полити­ческий просчет Рыкова, а также Бухарина и Томского, ряда других высших партийно-государственных руководителей. Но вспомним еще раз предвидение Дзержинского о человеке в «костюме с красными перьями». Когда Сталин впервые уве­ренно примерил его: посте XIV или XV парстьездов? Об этом можно рассуждать и спорить, но датировка такого события 1928—1929 годами вряд ли вызовет возражения.

… «Как вам рассказать о тогдашней России?» — спраши­вал в свое время поэт Николай Асеев, обращаясь не столько к читателям, сколько к себе. Такой вопрос неизбежен и для ис­торика, в том числе пишущего о времени Рыкова. Тем более что время жило не только в его «цветах», о которых говори­лось в начале этой книги, но и во всем своем многоцветье, вы­ражающем многообразие, многомерность, многослойность и диалектическую противоречивость единого потока жизни.

Одни и те же дни несли разноречивые события. В послед­ние часы 1925 года, закрывая XIV партсъезд, Рыков уверенно заявил, что страна вступает в эпоху строительства социализ­ма. И в те же часы здесь же, в центре Москвы, змеясь от Ар­батской к Пушкинской площади, а затем через Пресню к Ва­ганьковскому кладбищу, двигалась многотысячная скорбная процессия с гробом Сергея Есенина. Наверное, не один чело­век повторял тогда и позже его слова: «Я оттого и мучаюсь, что не пойму, куда несет нас рок событий…»

Поэзия Владимира Маяковского — «агитатора, горлана-главаря», казалось, была напрочь чужда есенинским мучени­ям. Но прошло немногим более четырех лет, и время еще раз подтвердило свою неимоверную сложность. 17 апреля 1930 года по московским улицам медленно двинулся грузо­вик, за рулем которого сидел Михаил Кольцов, а в его обитом Татлиным жетезом кузове стоял гроб застрелившегося Вла­димира Маяковского. Спор о причинах его смерти не умолк и в наши дни, хотя несомненно — они имели не только личный, но и общественный характер.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta