Categorized | Эпоха в лицах

На крутом повороте

Альберт Эйнштейн установил относительное замедление течения времени в быстро движущихся физических телах и процессах. Владимир Ленин имел дело с временными отно­шениями иных, социальных систем. На основе анализа миро­вого развития начала XX века, резко обостренного империа­листической войной, а также прогноза революционных собы­тий 1917 года в России он определил возможность ускорения общественно-исторического движения, вероятность возник­новения в нем принципиально нового, социалистического вектора. Теория Эйнштейна, ударив по представлениям клас­сической физики, не изменила, понятно, сами изучаемые в ней явления. Совсем другим оказалось значение открытия Ленина. Обоснованная им возможность, или, как мы теперь говорим, альтернатива всемирного развития, стала в ходе Ве­ликой борьбы 1917—1920 годов свершившимся фактом этого развития, изменившим исторические судьбы целых народов, переломивших течение жизни людей.

Сложилось так, что в жизни Рыкова многие перемены пришлись на весенние дни, совпадали с его, употребляя ныне редко звучащее слово, именинами — по дореволюционной традиции отмечались не дни рождения, а дни святого, чье имя было дано новорожденному. Так случилось и весной сем­надцатого года, обозначившей рубеж его 36-лстия.

Весна в том году была поздней. Когда вагон 3-го класса, в котором бывший ссыльный возвращался из Сибири в Москву, стучал колесами над фермами обского, тобольского, а затем волжского мостов, ледоход на реках лишь начинался. Но гул иного ледолома звучал на каждой станции. Уже вторую неде­лю революционный ледоход ломал и сотрясал всю страну. Ру­шились ледовые глыбы старой, царской России, оставляя по­сле себя мутные потоки. Ловя обрывки речей на пристанци­онных митингах, Рыков слышал, как через всю их политиче­скую разноголосицу прорывался один, главный вопрос: каким путем идти дальше?

Как и тринадцать лет назад, когда он впервые увидел Мо­скву, привокзальная Каланчевская площадь встретила его неумолчным гомоном. Но теперь этот город был для него со­всем иным, нежели тогда, в 1904-м. И не только зримыми приметами свершившегося революционного переворота. За годы нелегальной борьбы Москва прочно вошла в его жизнь, а сам он стал, как зафиксировал уже цитированный полицей­ский документ, «наиболее активным представителем москов­ской организации РСДРП».

Тем не менее было и нечто общее в том, первом, тринад­цатилетней давности, приезде в Москву и нынешнем его по­явлении здесь. Тогда страна неотвратимо шла к взрыву пер­вой в ее истории революции, активное участие в которой вы­двинуло Рыкова в переднюю шеренгу революционеров. Те­перь, пока еще подспудно, зрел взрыв неизмеримо большей силы и глубины, который выведет вчерашнего революционе­ра-нелегала к вершинам государственной деятельности. Но как и в ту свою 23-лстнюю пору, сегодняшний 36-лстний Ры­ков не мог знать (да и, как и в 1904-м, вряд ли об этом ду­мал), что, вновь ступив на Каланчевку, он начинает совсем новый жизненный этап. Этап, который станет началом глав­ного периода его жизни, сделавшего се неотделимой от пока еще никому неведомой истории становления первого в мире Советского государства.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta