Categorized | Эпоха в лицах

Напряженное ожидание возвращения Троцкого

На другой день он уехал опять и очень скоро вернулся, было еще светло. На этот раз прошел прямо к себе в комнату и ни на какие мои вопросы не отвечал ничего. Помню, я спра­шивала, кончилось заседание или он уехал до окончания, что было? Он ничего не отвечал. Ничего не понимая и видя, что он не в себе, следовательно, мог поступить не так, как надо, я позвонила Поскребышеву* и сказала, что вот отец приехал домой, нужен он или нет, не вернуть ли его туда. Поскребы­шев мне ответил, что пока не надо, если надо будет — он по­звонит. Позвонил он уже в сумерках и сказал: «Вот теперь посылай». Я помогла отцу одеться и пошла его проводить к машине, хотя все еще не думала, что он не вернется. К мате­ри он не зашел и ни одного звука при всем этом не проронил. Оделся и шел механически.

Мы провели несколько часов в напряженном ожидании возвращения. В одиннадцать раздался звонок, я открыла, но это был не отец, а человек десять сотрудников НКВД, рассе­явшихся по квартире для обыска. Мы поняли, что отец аре­стован. Это было 27 февраля 1937 года.

Через несколько минут меня вызвали в комнату отца от постели лежавшей без сознания матери, чтобы показать, что у него в изголовье под матрасом лежит заряженный ре­вольвер. Нужно было, чтобы я подписала соответствующий протокол.

Наутро, я позвонила А.И. Микояну и спросила:

· Отец арестован? -Да.

·     А что будет с нами?

·     Это будет зависеть от вас…

Говорил он резко, пожалуй, грубо. Нас явно слушали, звук был, как в колодце или трубе.

Через некоторое время мать начала разговор о том, чтобы сделать отцу передачу. Я стала звонить, уже не помню куда.

Мне сказали: «Они ни в чем не нуждаются». Поскольку я на­стаивала, то разрешили принести апельсинов (о чем я и про­сила). Относила их жившая в нашей семье с 1924 года Г.Ф. Родюкова, работавшая тогда медсестрой в Кремлевской больнице (нарымчанка, семья которой столовала коммуну большевиков-ссыльных, после наших арестов была вынужде­на вернуться в Нарым, где живет и сейчас). Через кого и как она передавала, я не знаю. На вторую просьбу о передаче нам ответили, что Рыков себя так ведет на следствии, что лишен передач.

Когда мать стала поправляться, двигаться, уже не очень задолго до своего ареста, раз она пришла ко мне какая-то нео­бычная. Сначала рассказала о чисто семейном деле (своем первом замужестве за И.А. Пятницким). Потом сказала: «Ты должна будешь написать о своем отце правду, лет через 20— 30. — Затем, помолчав, как-то с трудом, как будто через си­лу: — Ты ее знаешь, не знаешь одного: однажды Сталин по­звал отца к себе и сказал ему: «Давай будем, как два Аякса. Будем руководить вдвоем…» Твой отец отказался… С тех пор и пошло…» Когда происходил этот (их) разговор, мне мать не сказала или я забыла.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

     

Статистика:

Meta