Categorized | Эпоха в лицах

Ноябрьский пленум ЦК и ЦКК

Когда через четырнадцать месяцев Бухарин, Рыков и Томский на ноябрьском (1929) пленуме ЦК и ЦКК были вы­нуждены признать свое поражение и заявить о прекращении борьбы, они вместе с тем решительно отвергли обвинения их в «правом уклоне» и ведении фракционной деятельности. По­зже их не раз заставляли произносить «покаянные речи», но, каясь во многом, они неизменно стремились отвести эти два обвинения.

Конечно, в немалой степени это было связано с тем, что обвинение во фракционной деятельности (создании фрак­ции, выступающей с политической программой, отличной от общей линии партии) со времени X съезда (1921), кото­рый принял резолюцию «Об единстве партии»1 " сурово осудившую такую деятельность, считалось самым тяжелым, по существу ставящим фракционера вне партийных рядов. Но главное в том, что Рыков, Бухарин, Томский и их сто­ронники действительно не были ни «правыми», ни «фрак­ционерами».

Чтобы уяснить это, необходимо взглянуть на то, что про­изошло в партийно-государственном руководстве в 1928— 1929 годах, совсем иначе. Пришла пора наконец-то перевер­нуть те события с головы на ноги. И тогда станет ясно, что в действительности фракционную деятельность развернул Ста­лин. Опираясь на заранее сколоченную им группу членов По­литбюро, ЦК, а также партийного аппарата, он создал мощ­ную фракцию, которая выступила с ревизией генеральной линии партии, против ленинской политики нэпа*. В 1928— 1929 году сталинская фракция, расколов высшее партийное руководство, втянула в себя его большинство и добилась ко­ренного изменения политики партии, навязала стране массо­вую коллектвизацию, серхвысокие темпы индустриализации и пр. Над объективными процессами развития страны, ее эко­номикой было совершено насилие, а свершение такого наси­лия почти неминуемо требует и политического насилия, мас­совых репрессий, которые, как известно, и начались с 1928— 1929 годов.

В последние годы в литературе широко обсуждается воп­рос о возможности альтернативных путей, по которым могла пойти страна с конца 20-х годов. При этом все авторы, естест­венно, пишут и о «сталинской альтернативе», которая-де про­била себе дорогу и была реализована. Но существовала ли в действительности именно тогда, в 1928—1929 годах, социаль­но-экономическая программа, которая бы в целом выражала эту альтернативу? Раздумывая над поставленным вопросом, отметим два момента. Сталинская «программа» в целом ни­когда заранее не рассматривалась, а значит, не утверждалась никаким — ни партийным, ни советским центральным орга­ном; более того, она противоречила решениям последнего к тому времени XV партсъезда. Да она и не могла где-нибудь или кем-нибудь рассматриваться или утверждаться по той простой причине, что ее в то время не было. То, что затем стало преподноситься как реализация «великого замысла мудрого вождя», складывалось постепенно и на ощупь в ходе развития событий, нередко в зависимости от того, куда они «понесут».

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta