Categorized | Эпоха в лицах

Окружающий мир Рыкова

Театралом его вряд ли можно было на­звать, хотя он явно не был чужд интереса к искусству сцени­ческих подмостков, драматическому и музыкальному. И так можно сказать о многом — жадном интересе к новым горо­дам, их жизни и просто к людским толпам, музеям, картин­ным галереям… Время его поколения было не только време­нем общественно-политических потрясений, но и временем бурных сдвигов в повседневной жизни. Зажглись первые электрические лампочки, поползли неуклюжие «моторы», как называли тогда автомобили, зыбко заскользили над гори­зонтом, точно не веря во взлет, аэропланы-«этажерки», а в душных зальчиках под музыкальное сопровождение таперов замелькали изображения на экранах принятого поначалу за ярмарочное зрелище «великого немого» — синематографа. С ним в жизнь миллионов вошли Иван Мозжухин, Вера Холод­ная, а также Коренева, Рунич, Гардин — другие погасшие со временем «звезды». Грустную улыбку вызывает теперь и граммофонный ящик, воспринимавшийся в начале века как чудо. Он и был чудом — его изогнутые трубы разнесли по всей России не только густой бас Шаляпина и прозрачно-чис­тый тенор Собинова, но и сопрано Анастасии Вяльцсвой с ее цыганским репертуаром, городские романсы и народные пес­ни Надежды Плевицкой.

Все это так или иначе являлось и частью жизни Рыкова, окружающим его миром, к которому он совсем не был безраз­личен, относился к нему с вниманием, прикрытым присущей иногда тонким и умным людям благодушной иронией, кото­рую, впрочем, он распространял и на самого себя.

В начале лета 1911 года в далекую Пинсгу на имя Фаины Ивановны Рыковой пришла открытка, подписанная некоей Алей: «Жива, здорова, живу в Париже. По музеям еще не бе­гала, даже не переходила через Сену на Большие бульвары. Попала сразу к друзьям и знакомым и бегаю по русским вече­ринкам. Крепко тебя целую и жму руку». Два последних сло­ва, свойственные чисто мужскому прощанию, выдали автора открытки, за каждой фразой которой чувствуется ирониче­ски-добродушная усмешка «Али» — товарища Алексея.

К каким друзьям он «попал сразу»? В начале лета 1911 го­да Рыков сошел с поезда, прибывшего на парижский Гар дю Нор — Северный вокзал, и отправился на улицу Мари-Роз, где находилась ленинская квартира. Информация о «жене Пятницы» привычно осела в тренированной памяти подполь­щика, но он, конечно, не думал об этом, направляясь на Ма­ри-Роз.

В момент его прихода Ленин играл в шахматы с Пятни­цей — так еще с «искровского» времени звали И.А. Пятниц­кого (Таршиса). Его жена Нина Семеновна и вышла на стук в дверь. Но сразу вернулась: пришедший незнакомец показался чуть ли не шпиком — усы и бородка были у Рыкова чуть раз­ных оттенков, и они показались ей наклеенными. Ленин с ра­достной улыбкой поднявшийся навстречу Рыкову, заметил ее встревоженный взгляд и расхохотался.

Так в наполнившейся смехом ленинской квартирке про­изошло знакомство двух людей, которое затем переросло в большое чувство, пронесенное через десятилетия.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta