Categorized | Эпоха в лицах

Первая политическая демонстрация трудящихся города

В Саратове, куда Рыков после семимесячного тюремного следствия был выслан до вынесения приговора, сталелитей­ных, да и других по-настоящему значительных промышлен­ных предприятий, как уже говорилось, не было. Тем не менее местный комитет РСДРП расширял свою деятельность. Под­следственный Рыков стал одним из его активных работников. Пожалуй, наиболее ярким событием рыковской жизни того времени стало майское выступление рабочих Саратова.

Стремясь к их активизации, комитет РСДРП решил про­вести 1 мая 1902 года первую политическую демонстрацию трудящихся города. К ней готовились загодя, вели предвари­тельную работу, собирали на Волге, на островах, тайные сходки, часто в поздних сумерках. «Волга машет рукавом, волной, да сияет роковой луной…» — говорилось в уже цити­рованных строчках Петра Орешина, открывавших его поэму «Окровавленный май». Не о том ли мае она? Для многих его участников, в том числе и Рыкова, он стал действительно ок­ровавленным.

В утро того дня на городском верхнем базаре собралось несколько сотен демонстрантов. Над их головами волжский ветерок расправил самодельные красные флаги; раздались песни. Трудовой Саратов впервые открыто заявил о своих правах. Но был и другой Саратов. Он обрушился на демонст­рантов дубинами будущих черносотенцев, жандармскими па­лашами, свистками и кулачной полицейской расправой.

Оглушенный ударом Рыков, потеряв шапку, с залитым кровью лицом, был оттеснен с группкой товарищей в какой-то двор, едва успел перекинуться через забор и уйти от пого­ни. В его жизни пройдет еще не одна революционная маевка, будет он встречать Первомай и стоя на правительственных трибунах, но то майское утро, которое он увидел залитыми кровью глазами, думается, навсегда осталось в памяти, ибо принесло не только удовлетворение от участия в политиче­ской борьбе, но и приоткрыло ее суровую реальность, порой неимоверную трудность, которую он будет ощущать до конца жизни.

Таков был прощальный урок родного Саратова. Вскоре Рыков — вновь в тюрьме, к «казанскому делу» добавились «саратовские обстоятельства». В арестантском вагоне его при­везли в столицу империи, потом опять выслали под гласный надзор на родину. Сюда-то наконец и пришел приговор: дли­тельная ссылка в Архангельскую губернию.

Но приговор возымел совсем иное действие, оформил внутренне зревшее решение. Полиция безуспешно разыски­вала поднадзорного Рыкова «для исполнения приговора», он словно растворился. В том, 1902 году его фамилия надолго исчезла: появлялись то Власов, то Сергеев, то другой «обы­ватель империи». И так — до ее краха в феврале 1917 года. Несостоявшийся студент на целые полтора десятка лет стал «нелегалом», профессиональным революционером-подполь­щиком.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta