Categorized | Эпоха в лицах

Противоречивость позиции Рыкова

Как это ни прозвучит парадоксально, но сохранению та­кой келейности способствовала и противоречивость позиции Рыкова в данном вопросе. Выступая перед ленинградским партактивом полтора месяца спустя после упомянутой ста­линской речи, Рыков говорил:

— В чем заключается работа Политбюро? В том, что мы обсуждали вопросы, спорили по ним и в результате обмена мнений выносили решения. Было бы непонятно, дико, страш­но, если бы этих споров и этого обсуждения не было, если бы мы все как один думали «тютелька в тютельку». При Ильиче и при его участии мы тоже спорили друг с другом, но ничего от этого, кроме хорошего, не происходило. Вырабатывая то или иное решение, мы, разумеется, к этому решению прихо­дили не сразу, а после известного обмена мнений и т.д. По­литбюро не было бы руководящим органом партии, если бы его членам достаточно было посмотреть друг на друга, чтобы у них получилось единомыслие по всем вопросам. Вы нас вы­бирали в ЦК, мы были выбраны в Политбюро — для чего? Для того, чтобы мы рассуждали, спорили и решали. Но если во всех спорах видеть уклоны, то поставьте тогда куклы или манекены. Кто бы стал тогда за этих манекенов думать? Пар­тия должна вес решать и обсуждать, мы имеем право и обяза­ны обсуждать и спорить.

Замечательные слова, не потерявшие актуальность и по прошествии десятилетий. Недаром их вспомнили и повторили на первом Съезде народных депутатов СССР. В них выраже­на убежденность Рыкова, что только коллективное обсужде­ние, столкновение мнений, принципиальные споры могут обеспечить выработку и принятие наиболее совершенных ре­шений. Такая убежденность была свойственна ему с первых месяцев избрания в Политбюро. Вспомним его заявление на первом после резкого обострения болезни Ленина пленуме ЦК (январь 1923 года), что для поддержки в Политбюро тре­буется не отказ от изложения своего мнения, а «только убеди­тельные деловые и принципиальные аргументы».

Однако вспомним и другое его заявление, сделанное ме­нее чем за год до только что процитированного ленинград­ского выступления. В речи на XV партсъезде, направленной против оппозиции, Рыков не случайно сказал о «пропасти, которая лежит между спорами в Политбюро и в ЦК и спо­рами на улицах и открытых собраниях». Это действительно была пропасть. Но сознавал ли Алексей Иванович, что по­степенно складывающаяся практика все более замыкала споры и принятие решений вообще только в пределах По­литбюро и ЦК? Так ли это было при Ленине, когда ежегод­но проводился партсъезд и партконференция (а в поворот­ном 1921 году, кроме съезда, состоялось две конференции)? И так ли уж это было хорошо, что посте XIV съезда партии дискуссии ушли с трибун высших партийных форумов, ко­торые стали все более демонстрировать «единство позиций и взглядов»?

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta