Categorized | Эпоха в лицах

Революционный поток

Рыков с ходу включился в революционный поток. Но ка­ково должно быть его русло? Как вести его в двух вроде бы определившихся берегах — с одной стороны, Временное пра­вительство, с другой — возглавленные эсерами и меньшеви­ками Советы? Уже в день появления в Москве Рыков пра­вильно определил, что новоявленные министры, а также «все меньшевики и эсеры действуют независимо от народа и опи­раются в Совете на непролетарские и недемократические эле­менты». Однако он, как и ряд других большевиков, в том чис­ле и московских — П.Г. Смидович, Г.И. Ломов (Оппоков), А.С. Бубнов и др., — считал, что на данном этапе необходимо прежде всего добиваться контроля Советов над Временным правительством. Такой подход был, конечно, не случаен, он отразил их непонимание в то время всей диалектики разви­тия революционных событий 1917 года, когда Россия оказа­лась на развилке исторических путей и возникла объективная возможность перехода власти к Советам, перерастания бур­жуазно-демократической революции в социалистическую.

В очерках биографии Рыкова, изданных в 20-е годы, его позиция в период подготовки и проведения Октябрьской ре­волюции либо замалчивалась, либо утверждалось, что он сра­зу, «целиком и полностью» принял ленинскую программу ре­волюции. Теперь известно, что в действительности дело об­стояло не так. Однако это совсем не значит, что господство­вавшее с конца 30-х годов и до наших дней утверждение о его «выступлении в 1917 году против ленинского курса партии на социалистическую революцию» правильно. В действительно­сти, несмотря на допущенные им в ту пору просчеты и ошиб­ки, деятельность Рыкова была неотделима от революционной борьбы руководимой Лениным партии.

Когда наутро посте возвращения из эмиграции Ленин от­правился на петроградское Волкове кладбище к могилам ма­тери и младшей сестры, московские газеты уже сообщили о его речи на площади Финляндского вокзала. В «Капцовкс» се комментировали по-разному. «Приезд Ленина, — отмечал Рыков, — подлил масла в огонь. Он выдвинул неожиданно для всех крайне максималистскую программу, резко отказав­шись от всякой совместной работы с меньшевиками. Рабочие массы ясно поняли, что появился их пролетарский вождь».

Возможно, эти слова в какой-то мере выражают настрой, с которым Рыков отправился в Петроград как делегат москов­ской городской партийной организации на VII (Апрельскую) Всероссийскую конференцию РСДРП (б). Во время предшест­вующей, VI (Пражской) конференции, состоявшейся в 1912 году, он был, как известно, загнан в пинежскую глушь, которая вскоре сменилась трехлетней нарымской- глухо­манью. За эти годы среди руководящих партийцев появились новые лица — памятный еще по Нижнему Новгороду Яков Свердлов, пока незнакомые Михаил Калинин, Серго Орджо­никидзе. И еще один грузин, нет-нет да и мелькавший среди делегатов, щуплый и рыжеватый Коба, он же Сталин-Джу­гашвили, поначалу вроде бы державшийся Каменева…

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta