Categorized | Эпоха в лицах

Связи Бухарина и Рыкова с троцкистским центром

Через несколько месяцев, во время пленума, нам с ма­терью пришлось напомнить Рыкову эти слова, так как он ска­зал что-то вроде: «Надо все это закончить, пустив пулю в лоб…» Мы потребовали, чтобы он до конца боролся с ложью, доказывал свою невиновность.

Сообщение о том, что следствие не подтвердило связей Бухарина и Рыкова с троцкистским центром, не удовлетвори­ло отца. К сообщению он отнесся настороженно, но что гово­рил по этому поводу, я не помню. Все-таки он стал несколько менее угрюм.

От Ягоды, который был до 1930 года очень близок с ним, а потом резко переменил отношение, отец не ожидал смелости, самостоятельности (в решении его вопроса).

В связи с этим мне припомнилось: поздней весной 1935 года в клубе школы ВЦИК шел спектакль в честь К.Е. Ворошилова. В одном ряду с нами сидет Ягода с женой. Оба они делали вид, что не видят нас, не здоровались. Отец обратил на это внимание. Когда же в зал при полупогашен­ном свете на свои места в первом ряду входили члены Полит­бюро, из их строя вышел Орджоникидзе, миновал разделяв­шие нас 7—8 рядов, подойдя, обнял меня, пожал руки роди­телям, спросил что-то о здоровье, делах. По тому времени это было даже как-то демонстративно.

Как-то мать стала укорять отца в том, что он отошел от политической жизни, стал «делягой», зарылся в свой нарко­мат, не ездит на заседания ЦК, перестал быть политическим деятелем. Он ответил ей дословно: «Не могу туда ездить. Мы теперь собираемся не дела решать, а бить себя кулаками в грудь, заверяя в верности Сталину». Это было сказано с такой внутренней силой и горечью, что слова навсегда остались в памяти.

В октябрьские дни 1936 года Рыкову, еще жившему в Кремле, был прислан пригласительный билет на торжествен­ное заседание в Большом театре. Машина была уже у подъез­да, он совсем собрался, а билета не оказалось на месте. Пока мы с матерью перерывали все в квартире, отец очень нервни­чал. Он говорил, что сейчас его отсутствие будет истолковано как демонстрация, что из этого может быть сделано что-то важное, серьезное, обвинят его в чем угодно. Билет нашелся в кармане пятилетнего племянника матери, который припря­тал его из-за красной обложки с портретами Ленина и Стали­на… Несмотря на природный юмор и любовь к детям, Рыков смеяться не мог.

Вскоре (после Октябрьских праздников) позвонил Горбу­нов из хозуправления и передал через меня, что отцу предо­ставляется квартира в так называемом Доме правительст­ва"9, куда мы и переехали, кажется, в ноябре 1936 года.

Точно не помню, когда Рыков был снят с поста наркома связи. Он бодрился, говорил, что скоро дадут другую работу, ведь он кандидат в члены ЦК.

Как-то шутя я сказала, что теперь работаю и могу взять родителей на иждивение. Хотя всякие шутки у нас в семье были приняты, на этот раз отец мне ответил шутливо, но с внутренней гордостью, что, мол, уж как-нибудь обойдутся без меня, они у государства заработали и государство обеспе­чит их старость.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta