Categorized | Эпоха в лицах

Возвращение Рыкова из Петрог­рада в Москву

Ко времени ноябрьского возвращения Рыкова из Петрог­рада в Москву запасов муки в городе оставалось, при самой жесткой экономии, на три-четыре дня. В лексиконе москви­чей замелькало невеселое словечко «четвертушка» — чет­верть фунта, сто граммов — такова была дневная норма вы­дачи хлеба на человека.

В те дни Рыков не только подвергся беспощадной критике за свое ноябрьское решение, но и получил ответственнейшее в тех условиях задание, свидетельствовавшее о вере партии и рабочих в его революционную энергию и волю. Он возглавил Московский продовольственный комитет и как комиссар по продовольствию немедленно выехал в южные районы, хлеб­ную гущу страны.

Посланец рабочей Москвы проталкивал застрявшие на железнодорожных путях хлебные маршруты, организовывал новые в Туле, Орле, Тамбове, родном Поволжье. Он зани­мался продовольственными делами и вместе с тем оказывал помощь в укреплении власти местных Советов. «Советская неразбериха на юге во всем разгаре, — писал он с дороги в Москву. — Нет людей, нет еще умения работать, а дела мно­го, и самого ответственного. О том, что делается у нас на севе­ре с отсутствием хлеба, здесь и понятия не имеют. По всем го­родам выдается по полтора фунта (600 граммов) хлеба в день на человека». Немалую работу провел Алексей Иванович в северных районах Украины. «Приехал сегодня в Харьков, — сообщал он в декабре, — и два состава хлеба выхлопотал для Москвы, стало немножечко легче».

«Немножечко легче» стало и с продовольственным снаб­жением Москвы, норма выдачи хлеба повысилась до 300 граммов. «В те тяжелые дни москвичи знали, кому они обяза­ны спасением от голодной смерти». Соответствует ли дейст-126 вительности такое утверждение в одной из современных нам статей, посвященных Рыкову? Думается, действительно­сти — нет, цепко державшим нас стереотипным представле­ниям — да. Москвичи (если говорить о них в самом широком смысле) в значительной своей части, конечно, знали о Рыко­ве, чему немало способствовала газетная шумиха вокруг вы­хода его и других наркомов из правительства. Но вряд ли они связывали борьбу с продовольственным кризисом в городе в конце 1917 — начале 1918 года только с его фамилией. Не было этого и в рабочей среде, где Рыков был наиболее изве­стен. Лично у него разговор на такую тему, если бы он воз­ник, мог вызвать лишь ироническую усмешку: подобно почти всем старым большевикам, он был далек от того, чтобы как-то выделять себя, и считал свою деятельность органической частью общей борьбы партии.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta