Categorized | Эпоха в лицах

Якобинский террор 1793—1794 годов

Человек, чьи имя и фамилия смотрят на читателя с облож­ки этой книги, на переломе нашего и минувшего столе­тий, едва достигнув 17-лстнсго возраста, навсегда связал свою судьбу с революционной борьбой российского пролета­риата. Немногим менее двух десятилетий спустя, на другом, уже не хронологическом, а великом социальном переломе ок­тября 1917 года, 36-летний Рыков в до отказа заполненном и прокуренном зале Смольного был назван следующим — по­сле Ленина — при оглашении состава первого Советского правительства. Пройдет немногим более шести лет, и он ста­нет преемником Ленина на постах председателя Совнаркома СССР и председателя Совнаркома РСФСР.

А еще через четырнадцать лет, на исходе гулкой мартов­ской ночи, его вывезут из одного из дворов в центре Москвы в арестантском коробе «воронка», который, развернувшись на Большой Дмитровке (успел ли Алексей Иванович узнать, что се совсем недавно, в дни столетия гибели поэта, пере­именовали в Пушкинскую?), двинется навстречу его, Рыко­ва — ему за месяц перед тем исполнилось 57 лет, — собст­венной гибели.

В последний раз плотно прихлопнутая дверь «воронка» как бы отсекла предшествующие одиннадцать безысходно тя­гучих и вместе с тем скорых дней разыгранного 2—12 марта 1938 года трагического фарса заседаний судебного присутст­вия Военной коллегии Верховного суда СССР по делу «анти­советского правотроцкистского блока». Кинооператоры, на­спех втолкнутые под присмотром охранников в бывший Голу­бой, а теперь Октябрьский зал дома Благородного собрания, ставшего Домом Союзов, еле успели прокрутить ручки своих

аппаратов, направленных на скамьи подсудимых. На них — 21 человек, поразительно разных: от известных стране вож­дей — так было принято говорить в послереволюционные го­ды — и крупных большевиков до беспартийных, едва ли не далеких от политики.

Якобинский террор 1793—1794 годов оставил в памяти истории недоброе понятие — «амальгамные процессы», для которых умышленно подбирался разнородный сплав (амаль­гама) обвиняемых, что способствовало приведению дела к за­ранее предопределенному приговору. Почти полтора столе­тия спустя Сталин и его подручные, соединив этот прием с пыточными методами средневековой инквизиции, замыслили и осуществили судебный фарс «исторического значения», как подчеркнуто определил его государственный обвинитель, Прокурор СССР Вышинский.

Кроме двух главных обвиняемых, вокруг которых, собст­венно, и городился весь процесс, — бывших членов Полит­бюро ЦК ВКП(б), главы Советского правительства, затем наркома связи А.И. Рыкова и ответственного редактора «Правды», секретаря Исполкома Коминтерна до 1929 года Н.И. Бухарина, руководившего перед арестом газетой «Из­вестия», а также члена Политбюро и секретаря ЦК партии в 1919—1921 годах, впоследствии крупного дипломата Н.Н. Крестинского, — из тюремных камер были извлечены и подвергнуты соответствующей обработке десятки, а мо­жет, и больше арестованных.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta