Джордж Буш директор ЦРУ

«Вы должны были следовать вашему инстинкту,— сказал он мне.— Уверяю вас, что Мао никогда не сде­лал бы такого предложения, если бы не имел к тому серьезных оснований».

В понедельник, 3 ноября, в 19 часов 30 минут по вашингтонскому времени президент намерен объявить о некоторых важных кадровых переста­новках. Среди них будет уход Билла Колби из ЦРУ.

Президент просит Вашего согласия на назна­чение Вас на пост директора ЦРУ.

Президент считает Ваше назначение весьма важным с точки зрения национальных интере­сов и очень надеется на Ваше согласие. Ваша преданность государственной службе отличается постоянством, и я поддерживаю президента в его надежде на то, что Вы положительно ответите на этот призыв послужить интересам Вашей страны…

«Все это очень неожиданно,— сказал молодой ки­тайский гид английскому журналисту, когда новость о моем назначении директором ЦРУ стала известна в Пекине.— Господин Буш пробыл здесь целый год, а перед этим работал в ООН. И кто бы мог подумать, что все это время он был шпионом!»

Удивление гида было, пожалуй, не меньшим, чем мое собственное, когда я получил телеграмму от Генри. Директор ЦРУ — зачем? Я показал телеграмму Барбаре и по выражению ее лица понял, что мы думаем оди­наково: то же, что и с назначением в Нью-Йорке в 1973 году. По утверждению Йога Берра, все это мы когда-то уже видели.

В то время проблемой был «Уотергейт». Президент Никсон позвонил мне и попросил занять пост пред­седателя Национального комитета республиканской партии, чтобы урегулировать политический скандал, распространявшийся из западного крыла. Теперь меня просили покинуть другой дипломатический пост, кото­рый нам с женой нравился, чтобы вернуться в Вашинг­тон и взять на себя руководство ведомством, которое вот уже в течение целого десятилетия трепали придир­чивые расследования конгресса, чинившего разоблаче­ния, обвинения в беззаконии и просто в некомпе­тентности.

Я перечитал первые строчки телеграммы Генри: «Президент намерен объявить о некоторых важных кадровых перестановках», а затем — последнюю строч­ку: «К сожалению, у нас очень мало времени до этого объявления, и потому президенту был бы желателен немедленный ответ».

Не было никакого смысла телеграфировать для по­лучения дополнительной информации, то есть ответов на вопросы, кто на какое место перейдет, что происхо­дит и т. п. Как и язык дипломатии, язык политики имеет свои нюансы. Тон телеграммы государственного секретаря означал, что они хотели быстрого ответа без вопросов

Колби уходил. Начинались широкие изменения. Возьму ли я ЦРУ, да или нет?

Ключевыми были слова: «президент просит». Бар­бара прочитала телеграмму, вернула ее и сказала: «Вспоминается Кэмп-Дэвид». И больше ничего. «Вспо­минается Кэмп-Дэвид».

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta