Кандидаты на пост вице-президента

Дин Бэрч направился со мной в зал съезда. Ари­зонец по рождению, Дин начал свою политическую карьеру как старший помощник Барри Голдуотера и позже стал советником Белого дома в администра­циях Никсона и Форда. Он обладал мягким голосом,

редко выходил из себя, и всегда можно было рассчи­тывать, что он даст хладнокровную аналитическую оценку политических событий. Когда я спросил его, видел ли он интервью Форда, он выглядел смущенно. Да, видел, ответил он, но в этом нет никакого смысла, ни политически, ни в плане тех методов, которые использует Белый дом.

То, что, по-видимому, набрасывал Форд в своем ин­тервью с Кронкайтом и что Киссинджер и другие пы­тались выработать на встрече с представителями Рей­гана, являло собой некое распределение ролей, в со­ответствии с которым Рейган занимался бы внутрен­ними делами и экономической политикой, а Форд, очевидно с помощью Киссинджера, отвечал бы за внешнюю политику и оборону.

«Выкинь это из головы, Джордж,— настаивал Дин, когда мы с ним пробирались через толпу, направляясь за кулисы.— Сосредоточься на своей речи».

Именно это я и старался сделать, вновь просмат­ривая текст за пять минут до выхода на длинную авансцену к подиуму съезда, когда ко мне подошел какой-то рабочий сцены, похлопал меня по плечу и сказал: «Сожалею, мистер Буш, очень сожалею. Я болел за вас». «Сожалеете о чем?» — спросил я, когда мы пожали друг другу руки. «A-а, так вы не слышали? Все кончено. Рейган выбрал себе в напар­ники Форда».

И снова ожидание, когда свалится второй баш­мак…

Вернувшись в отель, я переоделся в спортивную ру­баху и домашние брюки, уверенный в том, что в тот вечер мне больше не понадобится появляться на публи­ке. Я был доволен тем, как приняли мое выступление. После того как Барбер Конэйбл, конгрессмен от штата Нью-Йорк, представил меня, последовала долгая ова­ция — это «делегаты за Буша» прокричали свое послед­нее «ура». Сама речь раз 10—12 прерывалась привет­ственными возгласами и аплодисментами. Это не было такой уж неожиданностью, так как я критиковал адми­нистрацию Картера (верный способ заставить вскочить на ноги республиканскую аудиторию), а затем набросал облик будущего страны при администрации Рейгана.

Теперь, за исключением возможного «декоративно­го» появления на подиуме на следующий вечер после речей кандидатов в президенты и вице-президенты, выражающих согласие с выдвижением, мои обязан­ности на съезде были исчерпаны. Никаких медных ко­лец, никаких сигар. Но в тот момент — никаких сожа­лений или ощущения агонии.

Делай все возможное и не оглядывайся назад. Таков был тот урок, который я усвоил, когда мне исполни­лось тридцать с небольшим и я работал по 18 часов в день, создавая компанию с нуля. В те годы я посто­янно испытывал тревогу, и во время одной лихорадоч­ной деловой поездки в Лондон я однажды утром про­снулся в отеле, начал одеваться и вдруг оказался на полу своего номера. Не было ни боли, ни головокруже­ния. Я попытался подняться на ноги, но не смог это­го сделать и кончил тем, что подполз к кровати и на­жал кнопку, призывая на помощь.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta