Опасения Джорджа Буша

Когда я выразил свои опасения одному дружески настроенному западному дипломату, он утешил меня рассказом о другом «дипломате из ЦРУ», Ричарде Хелмсе. Однажды вечером в 1973 году в Тегеране шел дипломатический прием, во время которого стало из­вестно о назначении Хелмса послом США в Иране. Советский посол, который сам был ветераном КГБ, по­дошел к иранскому правительственному чиновнику и спросил: «Ну, что вы думаете, господин министр, о назначении американского шпиона номер один послом в вашей стране?» Отпив шампанского (то происходило до Хомейни), прозападно настроенный иранец ответил: «Ну, ваше превосходительство, я думаю, это лучше, чем то, что сделал Советский Союз. Ведь он прислал к нам шпиона номер десять».

Оптимистический взгляд моего друга на то, как ки­тайцы отреагируют на мое назначение директором ЦРУ, оказался верным. Какое бы подозрение китайцы ни испытывали к намерениям США, их недоверие к русским было еще большим. Когда известие о моем назначении достигло Пекина, китайские власти не толь­ко не были потрясены, но, наоборот, откровенно обрадо­вались. Как заметил один из них, они считали, что провели год, обучая меня своим взглядам на советскую угрозу, и теперь в качестве руководителя американской разведки я смогу преподать их уроки президенту.

Действительно, когда президент Форд посетил Ки­тай (это было за месяц до нашего отъезда), то на одной из встреч председатель Мао поздравил меня. «Вас, ка­жется, повысили,— сказал он и, обратившись затем к президенту, добавил: — Нам очень жаль, что он уезжает».

Но самое важное свидетельство того, что китайцы не были недовольны моим назначением, появилось тогда, когда заместитель премьера Дэн Сяопин пригла­сил нас на неофициальный завтрак, на котором за­верил меня, что в Китае мне всегда будут рады, и, улыбнувшись, добавил: «Даже в качестве главы ЦРУ».

Таким образом, мое беспокойство о дипломати­ческих последствиях телеграммы Генри оказывалось совершенно напрасным: они были полностью противо­положными. В дальней перспективе эти последствия имели определенное отношение и к моему политиче­скому будущему. Но в ближайшие недели и месяцы я этого еще не понимал. После обряда прощальной церемонии Барбара и я покинули Пекин со смешанны­ми чувстами: теплыми воспоминаниями о месяцах, проведенных в Китае, и радостью возвращения домой, удовлетворения от проделанной работы и робостью перед вступлением на путь, который выглядел ведущим к тупику.

Вашингтонская пресса назвала это «бойней в канун Дня всех святых», как бы сравнивая с «бойней суб­ботним вечером» времен «Уотергейта». Важные кадро­вые перестановки, о которых упоминал в своей теле­грамме Генри, представляли собой букет отставок, уходов на пенсию и одного прямого увольнения: кто-то поднялся наверх, кого-то сбросили вниз, некоторых передвинули вбок. Похоже было на то, что Форд решил через полтора года пребывания у власти основательно перетряхнуть Белый дом и подготовиться к предвыбор­ному сражению в предстоящем году.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta