Политическая жизнь в кампусе

Нехватку пространства в этом доме 37 по Хиллхауз-авеню мы компенсировали как только могли. Когда в одном доме все 24 часа в сутки живут сразу 40 чело­век, то вы должны или полюбить друг друга, или сразу же съехать. Но именно здесь мы надолго и тесно подружились с несколькими семьями, и добавлю к это­му, что сам адрес — Хиллхауз-авеню, 37 — был очень знаменит, ибо нашим соседом был сам президент Йельского университета Чарлз Сеймур.

Политическая жизнь в кампусе не отличалась ак­тивностью. Нашумевшая книга Билла Бакли «Бог и че­ловек в Йеле» еще не появилась: она вышла в свет лишь два года спустя. И если не считать того, что я следил за газетными новостями — о разгоравшейся «холодной войне», об установлении господства русских в Восточ­ной Европе и о «берлинской блокаде»,— то я оставал­ся в стороне от политической жизни. Большинство дру­гих ветеранов чувствовали примерно то же самое. Мы принадлежали к тому поколению, которое один жур­налист назвал «молчаливым» в сравнении с активностью молодежи 30-х годов. Это отнюдь не означает, что мы действительно молчали или что нас не волновали события в мире. Просто после четырех лет войны нам приходилось все нагонять. Я вернулся к гражданской жизни с ощущением, что мне необходимо как можно быстрее получить университетский диплом и заняться бизнесом. Ведь у меня на руках была семья.

Моей главной учебной дисциплиной была «скучная экономика», но, с моей точки зрения, эта наука отнюдь не была скучной. Я напряженно занимался, с радостью работал в библиотеке и преуспел в учебе настолько, что получил диплом с отличием. Формально моей второй дисциплиной была социология, но только формально. Фактически же после экономики все свое внимание я отдавал европейскому футболу и бейсболу. Особенно бейсболу.

Еще будучи мальчишкой, я очень увлекался Лу Ге­ригом из команды «Нью-Йорк янкиз», игравшим на посту первого бейсмена. В свое время Гериг играл за команду Колумбийского университета и уже тогда создал своеобразный стандарт спокойного превосход­ства как во время игры, так и в другое время. Ничего бросающегося в глаза, никаких выходок — настоящий идеал спортсмена. Он прекрасно играл в защите, мог мощ­но отбить мяч и блестяще выходил из трудных игровых ситуаций. Это был великий спортсмен — лидер команды.

Мне не довелось встретиться с Геригом, но одним из самых важных моментов в моей жизни стала встреча с его одноклубником «Бэби» Рутом. Это произошло в последний год моего пребывания в Йельском универ­ситете, куда Рут приехал, чтобы подарить универси­тетской библиотеке рукопись своей автобиографии. В этот же вечер мы играли с Принстоном, и я как капитан команды принял участие в предыгровой цере­монии передачи рукописи. Когда Рут передал рукопись мне, его рука дрожала, а голос был едва слышен. Было известно, что он умирает от рака; но в нем тем не менее проглядывало что-то от молодого несгибаемого

 «Бэби» Рута. «А знаете,— сказал он, подмигнув,— когда вы пишете автобиографию, нельзя включать в нее абсолютно все».

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta