Руководство «Запата»

Для Ле Турно это был возврат к чертежным доскам, а компании «Запата» необходимо было принять главное решение, продолжать ли дело с «Винегарун», другой трехногой буровой, спроектированной Ле Турно, и за­тратить ли на нее еще 3,5 миллиона.

Мы пошли на риск. Подобно тому как Юджин Мейер поставил некогда на Фреда Чеймберса и на меня, руководство «Запата» основало свое решение на интуи­тивной оценке Ле Турно как человека. И спустя неко­торое время трехногие монстры Ле Турно — «Скор­пион», а за ним «Винегарун» и «Маверик» — стои­мостью в 6 миллионов долларов стали образцом искус­ства в производстве современных морских бурильных установок.

Ле Турно был резок, эксцентричен, своего рода Джордж Паттон, но в инженерном деле. Он был челове­ком действия, с мистической стрункой, динамо-маши- ной, творческим гением. Он пришел к нам с предложе­нием: он построит «Скорпион» за свой счет. Мы предло­жили ему 400 тысяч долларов, возмещаемых, если за­конченная вышка не будет работать; если она будет ра­ботать, он получит дополнительно 550 тысяч долларов и на 38 тысяч долларов акций «Запата офф-шор». Мы чувствовали, что тот, кто был так уверен в себе, стоил азартной ставки.

Вопреки первоначальному разочарованию в Гал­вестоне наш риск себя оправдал. Ле Турно не вернулся к чертежной доске, он самолично отправился на палубу. Мы с недоверием следили, как он осматривал ноги свое­го монстра, затем приводы стоек и поперечин. Затем прямо там, на стальной палубе, он достал кусок мела и набросал изменения, которые было необходимо внести.

Ни инженерных чертежей, ни даже логарифмиче­ской линейки. Но это сработало. Переконструированный «Скорпион» был снова на воде и бурил скважины в те­чение месяца после первой неудачи. Мы подписали за­каз на «Винегарун», второй монстр Ле Турно, в марте 1957 года. Он обладал улучшенной конструкцией, на­столько прочной, что выдержал свой первый тайм-аут — ураган «Одри» с ветрами до 100 миль в час. Краска бы­ла сорвана, но вышка продолжала качать нефть.

«Итак, вы хотели, чтобы что-то от романтическо­го ореола Эмилъяно Запаты запечатлелось на вас?

Хью Лидтке: Да, и это запечатлелось двояко. Держатели акций, которые вступили в дело рано и сделали прибыльные вложения, по-видимому, счи­тали, что Запата был патриотом. Но те, кто попал на рынок в момент высшего взлета, после чего рынок упал, пришли к выводу, что Запата был бандитом. Мы были удачливы в том, что общий вклад в «Запа­та» обернулся для нас прекрасно.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta