Советский «гегемонизм» в качестве главной угрозы безопасности

Оскорбление не могло быть более расчетливым. Хуан заранее знал, что Малик будет присутствовать на встре­че. Он дал русскому вкусить сильную порцию того самого лекарства, которым сам Малик любил потчевать новичков при первой встрече. Правда, китайцы не ста­рались при этом проверять, до какой степени они мо­гут давить на русских. Я понял, что действия Хуа­на — это преднамеренная и открытая демонстрация другим великим державам того, что китайцы рассмат­ривают советский «гегемонизм» в качестве главной угрозы безопасности их страны, даже большей, чем американский «империализм».

Рука Малика повисла в воздухе, а его лицо по­крылось ярким пурпуром, словно Хуан дал ему по­щечину. В этот момент — он длился несколько секунд, хотя казалось, что времени прошло гораздо больше,— напряжение в комнате было настолько велико, что его трудно даже описать. Не было произнесено ни еди­ного слова, слышалось лишь тяжелое дыхание всех присутствующих. Затем наш французский хозяин в пол­ной панике быстро двинулся в направлении столовой, отчаянно жестикулируя и громко призывая: «Прошу! Прошу! Давайте начнем совещание».

Мы впятером заняли свои места за столом (оба коммунистических посла сидели на безопасном рас­стоянии друг от друга) и начали относительно мирную беседу. Однако даже годы спустя, когда я уже отпра­вился в Пекин в качестве официального представителя США, впечатление от этой встречи все еще было живо в моей памяти.

Последний случай, когда какой-либо посол отказы­вался пожать руку советскому дипломату, произошел с Генри Лоджем, когда он отвернулся от министра иностранных дел Андрея Вышинского в 50-х годах, в разгар напряженной американо-советской «холодной войны». И тут, в гостиной французского посла, я по­нял, что вне зависимости от начинавшейся разрядки между США и СССР в мире идет еще одна «холодная война» — между двумя крупнейшими коммунистиче­скими державами.

Мой отец находился на отдыхе в штате Мэн, когда у него появился кашель, от которого он никак не мог избавиться. В конце концов его уговорили пройти тща­тельное обследование в Мемориальном госпитале Слоана — Кеттеринга в Нью-Йорке. Был поставлен диагноз — рак легкого. Отец не впал в отчаяние, одна­ко болезнь быстро прогрессировала.

Мать поселилась с нами в нашей посольской ре­зиденции в гостинице «Уолдорф-Астория». Она почти все время проводила у постели отца. Он умер 8 октября 1972 года. Для меня и для всех его детей это был на­стоящий удар: мы потеряли нашего лучшего друга.

Я работал послом США в ООН до января 1973 го­да. Когда я уезжал в Вашингтон, один из репортеров спросил меня, изменил ли полученный в ООН опыт мое мнение об этой организации.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta