Военно-воздушная база «Эндрюс»

Она, конечно, оказалась абсолютно права. Я напра­вился на военно-воздушную базу «Эндрюс», где члены кабинета Джонсона и горстка его друзей из сената и палаты выстроились в ряд, чтобы попрощаться с ним. Случилось так, что там я оказался единственным рес­публиканцем. Президент шел вдоль линии, скрывая на лице мысли, которые владели им, когда он покидал город, в котором провел большую часть своей жизни. Как бы упорно я ни действовал против этого человека в течение ряда лет — не против лично Джонсона, а про­тив его политики,— я не мог не ощущать горечь этого момента.

Это был президент, который лишь за несколько лет до этого проталкивался сквозь толпы, помогая себе ру­ками. Он любил политику, жаждал власти. Он жил в Вашингтоне с 30-х годов, сформировал себя по образу своего идола Франклина Д. Рузвельта и, нет сомнений, надеялся войти в историю вместе с ним как один из почитаемых американских лидеров XX столетия. Но из-за Вьетнама приветствия в его адрес заглохли, и он возвращался в Техас побежденным человеком.

Я пожал его руку и пожелал ему счастливого поле­та. Он кивнул, сделал несколько шагов, затем повер­нулся, взглянул назад на меня и сказал: «Спасибо, что пришли».

Несколькими минутами позже он направился домой в последний раз на борту самолета ВВС № 1.

Был, правда, один сенатор, отсутствие которого бро­силось в глаза в этот послеобеденный час на аэродроме базы «Эндрюс»,— Ралф Ярборо. Я не заметил этого, но Джонсон, кажется, заметил. Друзья-демократы сказали мне, что в течение следующих двенадцати месяцев Ярборо написал Джонсону два длинных письма, чтобы объяснить, почему он там не был. У сенатора была причина для беспокойства: он готовился к переизбранию в 1970 году и не мог позволить, чтобы Джонсон был настроен против него.

Бывший президент удалился в свое владение на Педернейлс-Ривер. Через общего друга Овету К. Хобби до меня дошла весть, что Джонсон оценил мой приезд на аэродром базы «Эндрюс». Затем на одной публичной церемонии в Хьюстоне, где мы оба присутствовали, он пригласил Барбару и меня нанести визит на его ранчо. Мы вылетели туда на один день и испытали, что такое легендарная поездка по ранчо, которую Лин­дон обязательно совершал со всеми своими гостями. Это была гонка по разбитым дорогам в белом «линколь­не» со скоростью 130—140 километров в час с нашим хозяином за рулем и машиной секретной службы, пы­тавшейся не отстать от нас.

Мы говорили о политике, но лишь в общих чертах. Он спросил о моем отце. Они вместе служили в сенате и уважали друг друга, оставаясь на противоположных политических позициях. Говорили также о том, как идут дела при администрации Никсона. Но ничего кон­кретного. В ту поездку — ничего.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta