Защита президента от несправед­ливой критики

Я был готов защищать президента от несправед­ливой критики, но провел четкую грань, за которую Национальный комитет не должен был заходить в по­литической ругани. Я возражал не против целей, вы­двигаемых аппаратом Белого дома, а против средств их достижения: чем серьезнее становилась обстановка, тем более дикие контробвинения они хотели выдвигать от имени комитета.

Моя собственная оценка влияния «Уотергейта» на президентство Никсона основывалась не на опросах общественного мнения Институтом Гэллапа, а на коли­честве писем, приходивших в мой кабинет. Это были письма от республиканских функционеров и рядовых членов партии со всех концов страны. Вначале в де­вяти из десяти писем выражала поддержка президен­та и содержались пожелания, чтобы я защищал его более активно. Однако разоблачения комиссии по рас­следованию Уотергейтского дела под руководством сенатора Сэма Эрвина начали вскоре оказывать свое действие. И тогда стали приходить письма, критикую­щие меня за то, что я недостаточно активно отделял партию от Уотергейтского скандала. В начале августа, когда я написал приведенное выше письмо президен­ту, прося его уйти в отставку, все были серьезно оза­бочены тем, что, если Никсон будет цепляться за свой пост, он погубит и всю партию.

Последний поворотный пункт наступил тогда, когда в партии прекратились всякие разногласия по этому поводу. После того как Джим Бакли, один из наиболее сильных сторонников Никсона, позвонил мне, чтобы сказать, что организует пресс-конференцию с целью просить президента уйти в отставку, стало ясно, что вне зависимости от юридического исхода Уотергейт­ского дела политический консенсус по нему уже достигнут.

Последнее заседание кабинета Никсона проходило 6 августа 1974 года, накануне того дня, когда я от­правил президенту свое письмо. Это было, по словам Дина Бэрча, тогдашнего советника президента, «неес­тественно странное событие».

Никсон вошел в комнату как всегда подтянутый. Костюм на нем сидел хорошо, но лицо его было отек­шим, и выглядел он усталым. У него был вид человека, проведшего несколько бессонных ночей. Во время засе­дания президент прохаживался вокруг стола, запра­шивая последние данные по ряду проблем, стоящих перед администрацией.

Билл Сэксби, генеральный прокурор и член каби­нета, упомянул было о самой серьезной проблеме ад­министрации. Однако было ясно, что Никсон не соби­рается обсуждать «Уотергейт». При том, что его пре­зидентство разваливалось, импичмент был уже не ве­роятностью, а неизбежностью. Требования о его от­ставке множились с каждым часом. Но президент вел последнее заседание своего кабинета так, словно во­проса об «Уотергейте» не было вообще. Он выглядел как человек в западне, раздавленный стрессом, ушед­ший от реальности.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta