Правило первое состоит в том, что при планировании и проведении тайной операции должна быть соблюдена до конца буква закона.

В соответствии с законом членами СНБ являются: президент, вице-президент, госсекретарь, министр обо­роны, директор ЦРУ и председатель комитета началь­ников штабов.

Я встретился с Ниром в моих апартаментах в отеле «Царь Давид» в присутствии Фуллера, который вел за­пись беседы.

В долгосрочном плане «наведение мостов» означало поиски путей к Ирану после Хомейни, к стране, которая стала бы стабилизирующей, а не разрушительной силой на Ближнем Востоке.

Для таких иранцев не США, а Советский Союз олицетворял собой «Великого дьявола». Они ни в коей мере не были «умеренными», но путем соответствующей обработки этой группы предстоящие перемены в Теге­ране могли бы дать лучший результат.

Через четыре с лишним года положение в Сальва­доре все еще остается неустойчивым, но эта страна присоединилась к растущему числу центрально- и южноамериканских демократий, заменивших прежние олигархии и диктатуры.

Моя задача состояла в том, чтобы убедить президен­та Альвареса Магану и других руководителей Саль­вадора (включая человека, которого прочили в преемни­ки Маганы,— Хозе Наполеона Дуарте), а самое глав­ное — верхушку военных, заправлявших военными де­лами страны, что деятельность «эскадронов смерти» должна быть прекращена, а права человека — соблю­даться, если они хотят предоставления американской помощи.

Через четыре дня мы были в Пекине, где я увидел совсем другую картину. Посетив Китай 10 лет назад, я сомневался в том, может ли он когда-нибудь хоть в какой-то степени стать современной страной.

Присутствие на церемо­ниях перехода власти в самом старом тоталитарном обществе мира в первый раз в связи со смертью Леони­да Брежнева в ноябре 1982 года, а затем по случаю смерти его преемника Юрия Андропова в феврале 1984 года.

Из этого Рокфеллер вынес урок: положение челове­ка номер один в Олбани не подготовило его к роли человека номер два в Вашингтоне.

Самые плодотворные беседы с президентом у меня бывали каждый вторник, когда мы наедине, без по­мощников, встречались за ленчем либо в небольшой комнате, примыкающей к Овальному кабинету, либо, если позволяла погода, на террасе у южной лужайки.

Место Рональда Рейгана в истории определят исто­рики и писатели двадцать первого века, а не наши современники.