Вовлеченность суфизма

Несмотря на вовлеченность суфизма в социально-политическую сферу, так сказать, его обмирщение, он воспринимается как составная часть кавказской Традиции. Муфтий Чеченской Республики Султан Мирзаев пишет о «возрождении этнокультурных ценностей, в том числе суфийского ислама». Бросается в глаза, что муфтий явно пользуется терминологией, заимствованной из светской науки. Например, чеченский философ и культуролог В. Ю. Гадаев замечает, что «официальный суфизм и народное искусство живут как бы на разных этажах общего дома духовной культуры чеченского народа», тут же констатируя неизбежность синтеза культуры и религиозной традиции.

Выдающуюся роль суфийского ислама признают не только на Северном Кавказе. Хвала ему все чаще звучит на всем мусульманском пространстве России. Московский исследователь и проповедник Али-Вячеслав Полосин пишет, что «тарикат и сильсиля, т. е. суфизм, есть Сунна живая, это не мертвая энциклопедия цитат типа “что, где, когда?”, а реальное сопереживание Сунны Пророка Мухаммада. через нашу веру и через наших устазов, это подражание Пророку и послушание ему, как если бы он был рядом с нами».

Некоторые мусульманские деятели, очевидно, не без влияния светской науки, начинают говорить о том, что суфизм при негативном отношении к нему со стороны власти и преследованиях «служит идеологией социального и национального протеста». Характерно, что точно так же светские исследователи высказываются об исламском радикализме.

Между чеченскими кадиритами и накшбандийским и шазилийским тарикатами Дагестана нет принципиальных религиозных различий. Роднит их и «политическая устремленность». Разница состоит в том, что в Дагестане тарикатские шейхи обладают свободой действовать самостоятельно и влиять на власти, в то время как в Чечне политизация тарикатизма инициирована Рамзаном и проходит под его руководством. Такие вот постсоветские парадоксы: ислам вводится в политический оборот союзником Кремля при его полном согласии, хотя, возможно, при непонимании долгосрочных последствий происходящего.

В 1990-е годы в словосочетании «ислам и политика» чувствовался оттенок настороженности. С политическим исламом на Кавказе ассоциировались исключительно радикалы. «Ныне, — отмечалось в резолюции состоявшегося в июне 2008 г. республиканского научно-практического семинара «Ислам в Чечне: история и современность», — Ислам становится одним из легитимных факторов общественной и политической жизни ЧР. К его основополагающим принципам, ценностям обращается светская власть, тем самым подчеркивающая свою конфессиональную идентичность». «Светская власть» персонифицирована в Рамзане, без воли которого суфийский кадиритский ислам (конкретно — вирд Кунта-хаджи) не занял бы в Чечне такого положения.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta