Движение движений?

Рано пока делать окончательные выводы из данных рассуждений, поскольку процесс становления городских движений только начинается. Поэтому трудно однозначно ответить на вопрос, возможно ли перерастание городских движений и локальных выступлений в единое движение.
Есть положительные сигналы. Во-первых, целый ряд различных сетей и движений (в том числе Союз координационных советов России — СКС, Товарищество инициативных граждан России — ТИГР и Федерация автовладельцев России — ФАР) призвали — каждый в своем формате и обращаясь к своей сети — к всероссийской акции «гражданской солидарности и недоверия партии власти», запланированной на 20 марта 2010 года.
Отозвались на призывы десятки городских гражданских структур, и акции прошли как минимум в 50 городах. В среднем это были немногочисленные митинги (от 300 до 500 участников), но в отдельных случаях (Иркутск, Владивосток, Санкт-Петербург, Ижевск, Калининград, где прошел в итоге «флешмоб») собралось несколько тысяч человек. Цифры уже на порядок больше, чем на предыдущих подобных всероссийских акциях гражданской солидарности. Однако важно не столько количество, сколько качество участия — в большинстве вышли консолидированно движения и инициативные группы самого разного тематического направления деятельности, и к ним примкнул большой спектр местных оппозиционных политических организаций.
Кроме того, подготовка к этой всероссийской акции стала очередным поводом для формирования широких оргкомитетов и расширения уже существующих коалиций. Один за другим города России вступают напуть создания щироких гражданских коалиций, действующих с целью добиться реального влияния на принятие политических решений у себя на местах.
Это уже вторая волна создания городских координационных структур гражданского протеста — первая последовала за массовыми выступлениями против монетизации льгот в 2005 году и вылилась в межрегиональную сеть городских координационных советов (СКС). Вторая волна идет с начала 2010 года, во многом в контексте нарастающего протеста против повышения тарифов на ЖКХ, когда доходы населения сокращаются, и проблема безработицы стоит все острее. Во многом стремление к консолидации проистекает из ощущения, что добиться чего-либо от «этой» власти по отдельности невозможно, а также из опыта столкновений с «глухой стеной» власти, которую возможно пробить, только будучи объединенными. Наконец, играет роль и третий фактор — движение «общественников» в направлении политизации, а со стороны «политиков» — эволюция в осознании значимости гражданских структур. В условиях экономического кризиса и ослабления политической управляемости участились случаи физической расправы над активистами, фабрикации уголовных дел, еще больше укрепилась монополия «Единой России» на власть. Поэтому социальные активисты стали обращать внимание на сворачивание политических свобод (в частности, после массовых фальсификаций на выборах октября 2009 года, но также из-за тенденции к запрету местной властью любых уличных действий). В некоторых заявлениях10 это называется «банди-тизацией власти». И есть понимание, что «бандитизация власти» угрожает самым элементарным социальным и гражданским правам, потому что люди, пришедшие к власти уголовными методами, уповая на них и в дальнейшем, не считают нужным хоть как-то считаться с мнением населения. Исходя из этого, происходит радикализация части социальных активистов. Вызывает такая беспардонность недовольство и у политической оппозиции, которая в результате зачастую становится склонной к более активным протестным действиям в борьбе за собственное политическое выживание. То есть создаются условия для того, чтобы образовывались общие (политические в широком смысле этого слова) региональные платформы совместных действий для широкого круга участников. Общий «дух» этих платформ хорошо иллюстрирует популярный лозунг «Власть -под гражданский контроль!», который сегодня можно расшифровать примерно таким образом: «Источник власти — народ, а не жулики-чиновники и бандиты».
Процесс формирования городских коалиций второй волны можно проиллюстрировать на примере Архангельска. Вслед за массовым митингом 21 февраля 2010 года против резкого повышения тарифов на ЖКУ, в котором участвовали более трех, тысяч горожан, было решено отслеживать исполнение требований, предъявленных властям в форме «ультиматума» с месячным сроком. С этой целью, а также для того, чтобы подготовить следующий митинг 28 марта, в Архангельске был образован широкий оргкомитет. В коалиции участвовали представители жилищного движения, врачи (в том числе из той первой городской поликлиники, откуда начались выступления врачей области против недофинансирования отрасли, прошедшие в мае — сентябре 2009 года), профсоюзы (в частности, профсоюз докеров), активисты движения автомобилистов, а также левые и правые оппозиционные партии, в первую очередь местное отделение КПРФ. Митинг 28 марта готовится под общим лозунгом «Единым фронтом — против «Единой России»!» Условия, сделавшие возможной столь широкую коалицию, красочно описывает Василий Поздеев, секретарь Совета общественного движения «Мое жилье»: «Тяжелый смрад лжи и фальши, источаемый депутатами и чиновниками «Единой России»; самодурство Московского Засланца, возомнившего себя арабским халифом с собственным гаремом из СМИ-рных и податливых мальчиков и девочек «по вызову»; полное отчуждение власти от народа, абсолютное пренебрежение его интересами и его мнением — вот та атмосфера, в которой произошло объединение разнополярных общественных и политических сил Архангельска. Во имя достижения общей цели»11.
Интересно отметить, что, даже в случае внутренних трений между участниками местной коалиции, как это случилось в Калининграде вследствие действий властей и внутренней слабости правил взаимодействия, солидарность афишируется в отношении других городов. Например, ужепосле отказа от проведения митинга 20 марта, ключевые фигуры калининградской коалиции выпустили заявления с выражением поддержки всероссийской акции гражданской солидарности12. Константин Дорошок: «Хорошо, что 20 марта в разных регионах люди выйдут одновременно на улицу доказать, что с ними нельзя не считаться». Михаил Чесалин: «Мы выражаем искреннюю поддержку тем общественно-политическим силам в регионах России, которые заявили и намерены проводить 20 марта 2010 года свои протестные акции».
Наконец, самое примечательное — местные призывы и платформы совместных действий13 разных городов во многом повторяются, и достаточно легко отслеживается их общий знаменатель. Это свидетельствует как о наличии собственных информационных каналов для поддержания связей, так и о формировании общей принципиальной платформы, превосходящей специфику местных ситуаций или отдельных движений. В числе прочих общих черт отметим следующие: главенство лозунга «Власть — под контроль граждан!», требование отчетности власти перед народом, протест против монополии «партии власти», «чиновнического произвола» и «прогнившей вертикали власти», требование прямых выборов глав регионов. Также формируется чувство коллективной идентичности, которая учитывает все разнообразие разных категорий населения со своими специфичными притязаниями, но преобразует его в утверждение сплоченного и боевого лозунга: «Мы — народ». Показательна в этом отношении следующая фраза из питерского призыва: «Автомобилистов, га-ражников, обманутых дольщиков, жителей общежитий, градозащитни-ков и защитников скверов, предпринимателей малого и среднего бизнеса объединило требование подотчетности власти перед народом».
Также примечательно, что многие местные призывы содержат отсылки на примеры удачных социальных мобилизаций из других городов (в Калининграде вышли 10 тысяч человек, в Ангарске — 5 тысяч, в Иркутске — 3 тысячи и т. п., а что у нас?). Это свидетельствует: о общей динамике (по логике снежного кома) развития социальных движений, о преодолении «местечковости», от которой часто страдают зарождающиеся социальные движения, а также о возникновении движения движений, или сети социальных движений, по крайней мере, в зачаточном состоянии и в виде общей идейной и информационной среды.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta