Спад политической активности, застой социальной активности и оживление рабочего движения (1994-1998 ГОДЫ)

После кровавого исхода конфликта вслед за-общественной стала падать и политическая активность. Общественная активность проявилась лишь в производственной сфере — с 1994 по 1998 год почти неуклонно росло количество забастовок и трудовых конфликтов.
Политическая пассивность легко объясняется тем, что большинство населения испытывало отвращение к политике, которая стала отождествляться с делом аферистов и олигархов. Не пользовались большой популярностью, ни демократы (которых стали называть «дерьмократа-ми»), ни «либералы» (виновные в шоковой терапии и снижении доходов основной части населения), ни коммунисты (которые, как казалось многим, не предлагали ничего, кроме пути «назад»). Власти удавалось, мобилизовать людей только на федеральных выборах, и только размахивая красной тряпкой угрозы «возврата назад». Обещая «манну небесную» нищим пенсионерам и голодающим рабочим (особенно нагло этот трюк использовался на президентских выборах 1996 года для поддержки Ельцина).
Общественная пассивность была связана с несколькими факторами. Главный из них — обнищание основной массы населения, которое было озабочено и занято в первую очередь ежедневной борьбой за выживание. Все силы и время уходили на поиск подработок, покупку дешевых товаров и продуктов, огороды, установление контактов с «полезными» людьми -одним словом, на неформальные тактики «выкручивания». Кроме того, одни активистские сообщества превратились в филиалы властных структур, другие — в бизнес-сообщества, третьи — в некоммерческие организации, ориентированные, прежде всего на популярные западные темы (ген-дерная тематика, ВИЧ, некоторые экологические и правозащитные темы) и финансово зависимые от западных фондов. В целом общественные организации деградировали в силу того, что они лишились активистской базы (людей, занимавшихся общим делом на добровольной основе), а остались в основном бюрократы, профессионалы или предприниматели от правозащиты. Именно тогда появились первые трещины между правозащитными группами и миром НКО, с одной стороны, и обычными людьми -с другой. С тех пор разрыв только увеличивался.Ситуация динамично развивалась только в сфере социально-трудовых отношений. Резко стало расти количество трудовых конфликтов, которые порой принимали жесткие формы: перекрытие дорог, захват предприятий, захват директоров в заложники, — но чаще всего выражались в форме голодовки. Люди шли на коллективные действия, преследуя две основные цели: добиться выплаты задолженности по зарплате и спасти предприятие от разорения. Активность в этой сфере связана с общей экономической и политической ситуацией. Работники на собственной шкуре ощутили последствия экономических реформ — для них они стали синонимом массовой задержки зарплаты, обнищания, «прихватизации», распродажи производственного имущества и финансовых махинаций. А поскольку власть либо сама участвовала в этой ситуации (в качестве работодателя бюджетников или вооруженной руки олигархии), либо не вмешивалась в нее, проте-стные выступления постепенно политизировались. Главный лозунг массового забастовочного движения 1998 года — «Ельцина в отставку!»
Самым громким событием этого периода стала так называемая рельсовая война (увеличение случаев перекрытия железнодорожных путей). Всем особенно памятен постоянный забастовочный пикет шахтеров перед Белым домом весной-летом 1998 года. Но, в то же время, во многих других городах (в Сибири вдоль Транссибирской магистрали, в Ярославле., в Астрахани и т. д.) координационными советами забастовочных движений ( в которых участвовал большой круг разных профсоюзных организаций (как «новых», так и «традиционных»), стихийных стачкомов или рабочих комитетов разных предприятий, а также политических организаций левого толка), были организованы палаточные лагеря.. В этих выступлениях, участвовали не только шахтеры, но и представители самых разных профессий (в частности, рабочие автопрома и перерабатывающей промышленности, а также учителя и другие бюджетники). Это был массовый протест против сложившейся монополистической, мошеннической и олигархической экономической системы (звучали возмущенные декларации против «дикого капитализма», «олигархических» и «антинародных» приватизации, финансовых махинаций, мошенничества владельцев предприятий) и громкий призыв к властям навести порядок и прекратить «распродажу национального благосостояния».
Добавим также к этим забастовочным и уличным действиям более локализованные, но масштабные по своему резонансу действия по установлению рабочего контроля на предприятиях: уставшие наблюдать., как разворовывают производственные мощности их заводов, рабочие предприняли попытки установить рабочий контроль над оборудованием, производством, выпуском продукции и иногда над управлением в целом. В качестве примеров можно привести Ростсельмаш (Ростов-на-Дону), Ясно-горский машиностроительный завод (Тульская область), Тутаевский моторный завод (Ярославская область) и Выборгский целлюлозно-бумажный комбинат (Ленинградская область), где было установлено полное рабочее самоуправление. Причем эксперимент рабочего контроля продолжался несколько месяцев и первоначально (пока не началась блокада и контрнаступление собственников) давал результаты: производство было восстановлено, зарплаты выплачивались. Опыт разбился об экономические трудности, о блокаду со стороны властных структур и о возобновление борьбы за собственность. Однако в период, когда в России разразился очередной экономический кризис, будет нелишним вспомнить об этом опыте рабочего контроля и самоуправления.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta