И.А. Халий об инновационных движениях, отвергнутых традиционалистскими местными сообществами

Более, обзорное, видение общественных движений нынешней России содержат работы Ирины Халий45.
Ценным является то, что используется обширный материал, собранный из разных источников, в том числе способом применения качественных методов. Интересно то, что Халий рассматривает общественные движения во взаимосвязи с местными сообществами, то есть в непосредственной среде их деятельности и возникновения. Акцент делается на вопросе самоорганизации, что соответствует нашему интересу.
Однако работы основаны на исследованиях, проведенных до 2006 года, что исключает возможность оценить общественное оживление, начало которого мы датируем 2005 годом. Кроме того, основная часть материала исходит из опыта экологического движения, которое нам не кажется самым значимым движением новой волны (за исключением мобилизации 2005-2006 годов против строительства трубопровода «Восточная Сибирь -Тихий океан» вблизи Байкала) и не вполне соответствует нашей проблематике, касающейся вовлечения обывателей в общественную деятельность.
Но вопрос временных рамок — не самое главное. Нам бы хотелось оспорить более существенные линии работы И. А. Халий. Самый спорный момент — выбор автором нормативного подхода. Халий пытается ответить на вопрос, в какой степени общественные движения несут инновационный потенциал. При этом инновационные установки считаются априори соответствующими реформам, инициированным сверху реформаторами. С таких позиций непонятно, о каких вообще инновационных движениях можно говорить, если даже на Западе самые крупные социальные движения кристаллизируются именно вокруг противодействия реформам, которые центральная власть пытается навязать. Или в России более просвещенные реформаторы? Может быть, так склонна думать Ха-лий, и ее взгляд проистекает из периода 90-х годов, когда перестроечные лидеры общественных движений были во власти или в околовластных структурах. Эта версия выглядит тем более вероятной, что, по мнению Халий, общественные движения состоят из «массовых слоев интеллигенции» (а потому, наверное, «просвещены»). Мы, со своей стороны, не считаем ту или иную группу априори инновационной или нет, и рассматриваем инновационную установку (в общественном смысле) как стремление изменить существующее состояние властных отношений, вернуть себе и другим участникам движения желание и возможность влиять хоть на каком-то уровне на свою окружающую среду.
Второй спорный момент. Несмотря на название работ и анализ местных сообществ, общественные движения в целом отождествляются с НКО, что для нас недопустимо, тем более что мы в наших собственных исследованиях отмечаем крайне низкую представленность НКО в нынешних гражданских инициативах и движениях.
Позволим себе оспорить и теоретические рамки, в которых работает Халий. Автор считает плодотворным использование всех самых весомых западных теоретических течений: в частности, теорий мобилизации ресурсов, структуры политических возможностей и коллективного поведения (в ее версии — модель иррациональной толпы). При этом теории использованы без критического осмысления и в отрыве от уроков собственного поля — как набор инструментов, которые освещают, по решению исследователя (а не в соответствии с требованиями поля), тот или иной аспект изучаемого объекта. Кроме того, отдается предпочтение двум походам: парадигме «героя и толпы» (основанной на теориях российских мыслителей конца XIX — начала XX века, в частности Н. К. Михайловского, трактованных: как способ выявить «российскую специфику»), а также модели «новых социальных движений» постмодернистского и глобального общества. Приведенные аргументы, почему эти два подхода более релевантные, нам кажутся неубедительными или даже отсутствующими. Например, говорится о том, что изучение современных общественных движений в России будет опираться на парадигму «новых социальных движений», поскольку «они таковы по определению»! Имеется в виду, что эти движения формировались в соответствии с современными западными образцами. А если бы по китайскому образцу, тогда не новые? А если в соответствии с потребностями российских творческих людей — не новые? Также автор пишет, что таких движений не было при советской власти. Допустим, но где провести временную границу между новым и старым? Движения ельцинской эпохи сегодня разве еще не устарели? Да и, что делать со всеми старыми — новыми или гибридными формами общественной деятельности, которые мы уже упомянули? К сведению автора, все движения когда-то были новыми, поскольку прошли через фазу рождения. И нам как раз интересна эта загадочная фаза. Это как раз то, что надо объяснить и практически не объясняет Халий, которая рассматривает факт существования движений как данность и сосредоточивается на вопросах эффективности их действий, их инновационного характера и прочих характеристиках. В других местах Халий пишет, что экологическое движение является образцом «новых социальных движений», поскольку имеет «ценностные основания». И тут мы с удивлением обнаруживаем, что активисты других (не экологических) движений, видимо, лишены ценностей и являются сплошными материалистами и циниками… Надеемся, что данная книга позволит развеять такие стереотипы.
Самым спорным местом подхода Халий (и, к сожалению, это центральная часть ее работы) является ее противопоставление общественных движений (потенциально инновационных) местным сообществам (носителям традиционализма). Почти не утрируя, разъясняем тезис следующим образом: просвещенные представители интеллигенции, организованные в НКО, пытаются привносить в массы рядовых россиян социальные инновации, во многом некоего «западного образца», а традициона-листски ориентированный «базовый слой общества» не воспринимает эти попытки и не желает преобразовываться («адаптироваться») по образцу этих продвинутых руководителей НКО.
Без ехидства и при всем уважении к автору (относящемуся к тем редким отечественным социологам, которые занимаются этой темой и даже помогают развитию движений) мы бы хотели аплодировать всем этимместным жителям, которые не покоряются призывам реформироваться, не позволяют делать из себя подопытных мышей. Мы исходим из совершенно других предпосылок: смотрим, в какие инициативы вовлекаются именно рядовые граждане (а не представители НКО), пытаемся выяснить, какие темы созвучны их внутренним стремлениям, при каких условиях они начинают активизироваться, как происходит процесс связывания разных инициатив между собой, какие ценности и требования возникают в совместных действиях. И только в конце этого основного анализа мы ставим вопрос о возможном влиянии наблюдаемых нами движений на общественную культуру. В общем, по нашему мнению, все необходимо перевернуть с головы на ноги. Быть может, потому, что мы не из слоя просвещенной интеллигенции… 45 Халий И. А. Общественные движения как инновационный потенциал местных сообществ в современной России/ Автореферат на соискание ученой степени доктора социологических наук // Официальный сайт Института социологии РАН тлдулзгаз.ги; Халий И. А. Современные общественные движения. Инновационный потенциал российских преобразований в традиционалистской среде. М.: Институт социологии РАН, 2007.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta