«Новые» и «старые» социальные движения

В начале 90-х в постсоветской социологии стала модной теория «новых социальных движений» (в Западной Европе она преобладала в 80-х). Однако, по нашему мнению, для понимания рождающихся социальных движений в нынешней России эта теория совершенно не подходит. Дело в том, что ее сторонники (и изобретатели) — А. Турен17 и А. Мелуччи13 — исходят из тезиса о постиндустриальном или постматериалистическом обществе, в котором главными движущими силами являются культура и идентичность. Это означает, что «старые» социальные движения (читай: рабочее движение) вымирают, а им на смену приходят «новые» социальные движения (экологическое, женское, этническое, демократическое и прочие культурные движения). «Новые» движения появляются по мере того, как их участники создают «новую» идентичность, опираясь на особенную культуру, отличную от господствующей культуры.
Проблема данной парадигмы в том, что она слишком идеологизирована, нормативна и требовательна. В схеме Алана Турена, например, социальное движение должно сознавать себя, иметь хорошо разработанную коллективную идентичность и противопоставлять себя ясно обозначенному противнику, чтобы овладеть Целостностью или Историчностью (борьба за получение контроля над культурными ориентациями общества).Конфликты отныне могут происходить только по поводу культурных изменений общества, его смыслов и стилей жизни.
Теория помогает переместить акцент на ресурсы (субъективные (построение коллективной идентичности), когнитивные (слова, классификация и интерпретации социальной реальности), ценностные (альтернативные взгляды на то, как должно быть построено общество), культурные (стиль жизни)). Однако даже если убрать идеологическую оболочку (разве в России может идти речь о «постматериалистическом» обществе?), эта теория упускает из виду основной мотив, необходимый для понимания социальных движений, возникающих сегодня в России, а именно: прагматический мотив начала активизации. Кроме того, она наделяет движение чрезмерно высоким уровнем целей, общности и самосознания, чего не наблюдается в России.
Наконец, еще раз повторим, что чисто культурные движения или движения, опирающиеся на стиль жизни и продвигающие новые культурные коды, в стране достаточно слабы. Они представлены молодежными движениями контркультуры, которые, даже если они находятся в фазе подъема, слабо соприкасаются с множеством низовых гражданских инициатив и наиболее массовыми социальными движениями.
Более подробно стоит остановиться на вопросе о «новом» и «старом». Мы считаем, что необходимо уйти от стереотипного мышления, использующего эти термины, и тем более от однозначных трактовок того, что считать «новым», а что «старым». Подавляющее большинство людей, в российском обществе погружено, в традиционную культуру, для которой характерен консерватизм внешних форм публичности, поэтому активисты с трудом найдут понимание, если будут демонстративно отвергать некоторые условности. Например, принимающие участие в коллективном действии люди могут априори относиться с недоверием к незнакомым молодым людям, если у тех «необычный» вид (рваные джинсы, серьги в ушах или непривычной длины волосы), несмотря на то, что те пришли их поддержать.
Подробнее об этом мы будем размышлять дальше, но уже сейчас можно представить наш тезис следующим образом: деятельность активистского сообщества имеет тем больше шансов вызвать одобрение окружающих, чем больше его внешний вид согласован с окружением. Другими словами, донесенный под видом «старого», инновационный месседж сбольшей вероятностью найдет понимание, чем какой-либо конформистский месседж в инновационной оболочке. Самые динамично развивающиеся социальные инициативы скорее делают что-то «новое» со «старым» или же обращаются к гибридным формам действий. Более конкретно в нашем исследовательском поле мы отметили, что некоторые обновленные формы «старого» довольно хорошо работают (находят отклик). Например, некоторые удачные случаи реформирования традиционных профсоюзов ФНПР («старая» оболочка — принадлежность к ФНПР — остается, а сущность — конкретная профсоюзная практика — меняется). Или субботники, проводимые во дворе домов, находящихся в самоуправлении («старый» день общественной работы во благо дома без советской идеологии и обязаловки).
17 Турен А. Возвращение человека действующего. М.: Научный мир, 1998.
18 МеЫса А. Сечш§ 1пто1уес1: Иепйту апд МоЬШгайоп т 5ооа1 Моуетепй // йиегпапопа!
Зооа! Моуетепь КезеагсЪ. 1988. №1. Р. 329-348.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta