Широкий репертуар коллективных действий: что работает на практике.

Отметим, что репертуар действий очень широкий и корректируется в зависимости от специфики конкретной ситуации. Разнообразие форм действий во многом объясняется отсутствием традиции коллективных действий, тем более оформленной как публичное наследие (публикации и репортажи, посвященные низовым коллективным действиям и общественным движениям, крайне редки). Участники движений и гражданских инициатив обычно используют широкий набор методов, проверяя их один за другим. Почти все начинают с написания писем в органы власти и посещения кабинетов чиновников, но быстро приходят к выводу о бесполезности этого занятия (по крайней мере, если оно не подкрепляется другими действиями). Все большую популярность приобретают судебные иски, обращения в СМИ. Многие обращаются за помощью в опытные общественные организации и политические партии, к депутатам. Но в тот или иной момент своей мобилизации активисты почти всегда прибегают кпротестным действиям, что объясняется, как правило, непродуктивностью других тактик.
Главный критерий выбора лежит в плоскости, прагматичности: какая акция «сработает» для достижения цели. Далее выбранная тактика опробуется на практике. Главное при организации протестных действий -стремление добиться эффектности (чтобы хоть как-то прорваться в СМИ) и эффективности (публичной реакции противоположной стороны). То есть уместнее говорить о практическом чутье, чем о сознательной стратегии, которая есть дело относительно маленького круга лидеров.
Здесь стоит отметить несущественность законных ограничений. В условиях, когда законодательство вытесняет протестные действия в резервацию (разрешение митингов только в далеком или безлюдном районе города, загон митингующих за ограждение, фактический запрет забастовок и шествий), люди, стремящиеся к публичности, не имеют других возможностей, кроме как нарушить жесткие законодательные рамки либо же использовать нечеткие положения закона (проведение «схода жителей» вместо митинга, «итальянской» забастовки вместо стачки). Важно подчеркнуть, что в данном контексте само действие становится вызовом произволу власти и наполняется смыслом. В качестве иллюстрации вспомним бабушку, стоящую посередине дороги рядом с уплотнительной застройкой. Держась за руки со своими соратниками и крича вместе со всеми: «Вернем себе город!», — она гордо глядит на растерянных милиционеров и образовавшуюся пробку: «Вот это да, я понимаю, вот что значит быть гражданином».
При всем многообразии коллективных действий мы можем выделить одну общую черту: они почти все отличаются от скучных (без внутренней энергии), формальных («для галочки») и бюрократизированных (по схеме руководителей и «массовки») мероприятий, свойственных публичной сцене советской системы. Исключение составляют разве что обращения и жалобы властям, практика которых уходит корнями в советскую политическую культуру. Наверное, поэтому она так распространена и является самым первым шагом (обычным рефлексом) при мобилизации. И поэтому она не очень эффективна, будучи малоадаптированной к нынешним реалиям.
Остальные типы действия во многом из-за их прагматичности изобретаются не с чистого листа и несут отпечатки традиционной политической культуры.Чисто импортные формы («флешмоб», «хэппенинг», «сит-ин» идругие) остаются участью узкой группы активистов, в основном молодежи, ориентированной на западных активистов. Удачные формы действия могут транслироваться из одного региона в другой внутри страны, но не из-за рубежа. Да и внутреннему импорту предшествует, как правило, собственный путь проб и ошибок.
Если проанализированные выше типы ресурсов достаточно равномерно распределены между разными авторами, то оставшиеся категории (организационные, социальные и лидерские ресурсы) обнаруживают разницу между успешно развивающимися движенческими структурами и вялой констелляцией низовых инициатив.
Самоорганизация. Рассмотрим сначала организационные ресурсы. В целом они достаточно слабые: низовые активистские группы чаще всего обходятся без создания организации, а большинство активизирующихся людей относятся скептически к уже существующим организациям (будь то НКО или профсоюзы).
Нежелание вступать в организации распространено во многом из-за их плохой репутации (профсоюзы дискредитированы общими представлениями о них как о недееспособных или подчиненных заводской адми-’нистрации, некоммерческие организации мало известны широкой публике и кажутся оторванными от забот новых активистов). Возможно сотрудничество с ними и обращение за помощью, но вступление массово отвергается. В этом отвержении играет роль еще и нежелание попасть в зависимость от внешней и малоизвестной организации, стремление избежать лишних обязательств и неудобных уз, а иногда и боязнь наложить на себя клеймо преследуемой или стигматизированной организации.
Так что в подавляющем большинстве случаев активизирующиеся люди предпочитают самоорганизацию. Но при этом самоорганизующиеся сообщества имеют самые разные степени организационности. Ведь организация — это прочные и стабильные рамки взаимодействий. Это способ определения, распределения и легитимации ролей, обязанностей, вознаграждений, инструмент установления, обсуждения и, легитимации коллективных правил сотрудничества, вектор горизонтальных коммуникаций, основа для устойчивой активистской деятельности. У многих самоорганизующихся групп не хватает той или иной составляющей организации, отсюда слабый организационный потенциал: не совсем понятно, кто и какпринимает решения, кто за них отвечает, кто контролирует их реализацию. Активисты слабо организованного сообщества не связаны с ним обязывающими узами, что приводит к слабой интеграции и возможному последующему отдалению членов сообщества. Но есть примеры крепких и динамично развивающихся самоорганизующихся сообществ, которые часто превращаются в полноценную организацию со своим уставом, программой и прочими атрибутами. При этом формальный статус организации (зарегистрированной или нет) не играет роли в ее организационной способности — это могут быть инициативная группа;, неформальная сеть, профсоюз, комитет или совет.
Так или иначе, активизирующиеся люди самоорганизуются и, соответственно, с той или иной степенью успешности и рвения мобилизуют организационные ресурсы.
Солидарность на словах и на деле. Как обстоят дела с социальными ресурсами? Здесь главный вопрос — солидарность: насколько активизирующиеся люди готовы бороться не только за себя, но и учесть интересы других активных граждан, поддержать их борьбу, принять участие в совместных действиях? Массовые опросы среди активистов разного рода23 показывают, что солидарность провозглашается большинством важной ценностью, но она понимается весьма своеобразно: либо как абстрактный и нежизнеспособный принцип (общая взаимопомощь и сотрудничество между людьми, которое ни к чему не обязывает), либо как узкое сотрудничество между «своими» (лично знакомыми) людьми по принципу «ты -мне, я — тебе» (норма специфичной реципрокности по терминологии Александра Хлопина24). В целом же солидарность является скорее абстрактной ценностью, а не практическим ориентиром. Здесь, в слабости практической солидарности, — самое серьезное препятствие к становлению социальных движений.По нашим наблюдениям, солидарность воплощается. В реальной практике в двух случаях. Во-первых, в ходе коллективных действий бок о бок с людьми из других инициативных групп или организаций, под воздействием эмоционального порыва, который порождает энтузиазм и чувство, что «мы все вместе». Об этом говорит, между прочим, популярность таких общепринятых лозунгов, как: «Все вместе мы победим» или «Когда мы едины, мы непобедимы». Но проблема здесь в том, что на одном энтузиазме чувство солидарности долго не продержится. К тому же солидарность проявляется там, где завзятые активисты и лидеры прилагают целенаправленные усилия по развитию и распространению солидарности, чтобы она была не только красивым словом, но и делом, общим делом, которое служит ориентиром в коллективных действиях. Подробный анализ деятельности активистов по развитию солидарности мы проводим в кейс-стади, посвященном процессу солидаризации рабочих завода «Форд».
Есть много других примеров. В частности, многие объединения носят в своем названии термин «солидарность»: Совет общественной солидарности (общероссийская коалиции против монетизации льгот в 20СИ-2005 годах), Комитет солидарных действий (Новосибирск, Санкт-Петербург, Сургут). Прошло несколько общероссийских акций под названием «Еди1-ный день солидарных действий» (в частности, 26 января 2007 года — «за гражданские права и социальную справедливость», участвовали общественные коалиции в 24 регионах страны, акция проходила в рамках Всемирного дня солидарности).
Есть примеры конкретного проявления солидарности. Когда люди из одной «проблемной точки» города приезжают на сход жителей, борющихся с уплотнительной застройкой, в другой район. Когда активисты одного профсоюза жертвуют деньги на поддержку забастовки, проводимой другим профсоюзом. Когда молодежь участвует в акциях протеста пенсионеров. Когда люди из самых разных движений и социальных инициатив приходят на митинг солидарности с жертвами репрессий или бандитских нападений.
Есть и противоположные примеры, когда активисты отвергают возможность участия в акциях, организованных не ими или поднимающих отдаленные от их проблемы темы. Когда обманутые соинвесторы отказываются участвовать в общегородском митинге в защиту жилищных прав, аргументируя это тем, что их собственная проблема утонет вдлинном списке общих требований. Когда профсоюзы игнорируют приглашение активистов социальных движений собраться на социальный форум, потому что у них «более серьезные дела». Когда арест, убийство или избиение активиста другого города или другой организации вызывает лишь абстрактное сочувствие, но не приводит к конкретным действиям.
Следует особенно подчеркнуть, что подавляющее большинство лидеров и завзятых активистов прекрасно осознают проблему и проводят большую деятельность по внедрению чувства солидарности в активистские группы. Деятельность состоит из воспитательных бесед, листовок, волевых инициатив по проведению акций солидарности, демонстрации собственного примера. Для наглядности вот несколько заголовков листовок: «Один в поле не воин», «Солидарность не роскошь, а средство выживания», «В солидарности наша сила». Приводятся слова Мартина Ни-меллера: «В Германии они сначала пришли за коммунистами, но я не сказал ничего, потому что не был коммунистом. Потом они пришли за евреями, но я промолчал, так как не был евреем. Потом они пришли за членами профсоюза, но я не был членом профсоюза и не сказал ничего. Потом пришли за католиками, но я, будучи протестантом, не сказал ничего. А когда они пришли за мной — за меня уже некому было заступиться».
Показательна реакция активистов, на попытки властей (читайте: «Единой России») зимой 2009 года столкнуть друг с другом автолюбителей во Владивостоке, и работников отечественного автопрома. Сначала профком «Форда» выступил с заявлением: «Рабочий Петербурга не враг рабочему Дальнего Востока!», затем «Товарищество инициативных граждан России» («ТИГР» — сетевое движение, возникшее в конце 2008 года на волне протеста против повышения пошлин на иномарки) ответило: «Рабочий Дальнего Востока не враг рабочему Петербурга!» А 14-15 февраля 2009 года в ряде городов по инициативе Межрегионального профсоюза работников автопрома (МПРА) прошли акции под лозунгом: «Рабочие не должны платить за кризис», в которых участвовали несколько сотен активистов профсоюзов, «ТИГР» и других общественных объединений.
В своей деятельности по развитию солидарности активисты сталкиваются с огромными препятствиями, связанными, как с общей социетальной культурой (достаточно чуждой пониманию солидарности), так и с целенаправленными действиями оппонентов социальных движений (властей и/или бизнеса) по раскалыванию движений. Эти действия, которые проистекают из известной логики «разделяй и властвуй», принимают самые разные формы.
Одна из них — отрицание конфликта способом создания видимости союза. Это регулярные призывы к единству народа и власти, к сплочению перед лицом терроризма или кризиса, корпоративная солидарность на предприятии25 (патерналистская политика работодателей в обмен на согласие рабочих «входить в положение»), парадные митинги «Единой России» (показательный случай произошел в Кургане 31 января 2009 года, где на трибуне был развернут огромный транспарант «Народ — Медведев -Путин! Вместе/»).
Другая форма более хитра и состоит в попытках внести раскол изнутри через подкуп активистских организаций, создание альтернативных протестным объединениям организаций, кооптацию отдельных активистов. Пример подкупа — избирательная выдача квартир бунтующим участникам (чаще — лидерам) движения обманутых соинвесторов. Пример создания лояльных организаций — Общественная палата. Пример кооптации — предложение лидерам хорошего места в органах власти или руководстве компании.
Третья форма, которую принимают действия, направленные на подрыв солидарности, — представление интересов разных групп как противоположных. Мы уже указали случай с автолюбителями Владивостока и рабочими отечественного автопрома. Можно также привести пример с выступлениями префектов и глав районов, когда противников строительства обвиняют в безразличии к интересам очередников или обманутых соинвесторов.
Четвертая форма (последняя в нашем списке, но фантазии властей на этом не заканчиваются), наиболее коварная и тонкая, — распространение слухов, дискредитирующих передовых активистов или организации, среди еще только активизирующихся людей. Например, глава инициативной группы по созданию ТСЖ вдруг становится «жуликом». Молодежные политические организации, которые приходят поддержать жителей или профсоюзы в их борьбе, обзываются «экстремистами». Конкретный случай из московского опыта. Весной 2007 года образовался Совет инициативных групп (СИГ), объединяющий «антиточечные» группы из десятков кварталов столицы. Очень эффективно шел и бурно развивался процесс взаимопомощи. То есть, когда что-то происходило в одной точке города, люди из других мест реально приезжали. Не только из числа молодых политических активистов, а просто жители других районов приезжали и помогали. Это производило большой эффект. Благодаря этому активисты провели ряд успешных акций, эффективных перекрытий дорог и добились немалых уступок. В итоге СИГ громко заявил о себе. Но к концу лета власть начала препятствовать процессу консолидации. Была реализована кампания по дискредитации в СМИ, причем дискредитации самой идеи солидарности, дескать, есть жители проблемной точки и есть остальные, экстремисты, которые приезжают «извне». После того как бандиты-строители напали и избили активистов (случай на ул. Маршала Бирюзова, 22 августа 2007 года), префект района выступил по московскому каналу, показал паспорта жертв (копии получили в милиции, куда избитые активисты, естественно, пожаловались) и заявил примерно следующее: «Смотрите, что происходит: люди из других районов, даже не живущие в этом доме, приезжают и устраивают тут бардак».
Активисты, нацеленные на солидарность, всячески пытаются противостоять и нейтрализовать манипуляции властей, но силы явно не равны. Что противопоставить мощной пропагандистской машине? Активисты мобилизуют свои альтернативные информационные сети, устраивают контракции, не поддаются соблазну получить доходное место. На каждое действие есть контрдействие. Например, против «святого союза» народа и власти зимой 2009 года в» нескольких городах прошли «марши согласных» с портретом Путина, изображенного в виде святого. Но кто услышал об этих акциях, собравших несколько десятков молодых людей и задержанных «за оскорбление государственного флага»?
Активисты же ссылаются на касающееся всех право на благоприятную окружающую среду (в случае с застройкой), предлагают альтернативные варианты строительства, выходят на контакт друг с другом и ищут компромисс, доказывают в своих газетах и листовках несостоятельность аргументов властей. Но до скольких людей они могут донести свою точку зрения? А как главе инициативной группы доказать, что он не жулик? Даже если его поведение безупречно, кому это мешает подозревать злой умысел? И как доказать, что ты не экстремист? Даже если ты грамотно говоришь и являешься квалифицированным юристом, раз власть считает тебя экстремистом, значит, как минимум есть некий риск в том, чтобы иметь с тобой дело.
Корень проблемы лежит в ограниченности информационного поля, доступного активистам, и связанном с этим недоверии людей к источнику информации. В условиях, когда полно псевдоактивистских организаций (в том числе созданных с подачи властей), проблему нельзя свести даже к общей культуре недоверия. Если люди вообще ничего не знают о деятельности той или иной группы, с какой стати они не должны верить информации, распространенной властью? Доверие к информации, донесенной властью по Центральному телевидению из уст респектабельного господина, потенциально выше, чем доверие, оказываемое молодому небритому активисту в дырявых джинсах. Особенно если ни того, ни другого люди не знают и не могли проверить на практике состоятельность их слов.
В отношении властей есть еще и другая проблема. Ведь в условиях острой нехватки ресурсов притягательная сила власти очень велика. Не стоит забывать о склонности — во имя эффективности — к поиску административных ресурсов (иметь «своего человека во власти»), большом соблазне кооптации во власть, страхе перед репрессиями: орбитальная сила власти столь многогранна, что ей трудно сопротивляться.
Вместе с тем, закрытость институционального поля политической системы для «неподконтрольных» организаций ограничивает возможности для открыто протестных движений, войти в систему, контролируемую властями. Таким образом, сохранение собственной самостоятельности возможно при условии, что у появившихся социальных движений достаточно ресурсов для выживания в конфликтных отношениях с властями. А главное оружие в этом противостоянии — горизонтальная солидарность.
23 Исследовательский проект «Социальные сети доверия, массовые движения и инсти
туты политического представительства в современной России: опыт старых и новых
демократий в условиях глобализации». 2006-2007 годы. Под руководством С. Патруше
ва. Отчет для РГНФ. Материал исследования: массовый опрос среди активистов и неак
тивистов.
24 Хлопни А. Указ соч.25 Есть и успешные примеры корпоративной солидарности, см. Климова С. Персонификация и солидарность. Отечественные записки, №3, 2003.

Ключи к ПОНИМАНИЮ СОЦИАЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ в России
лодежные политические организации, которые приходят поддержать жителей или профсоюзы в их борьбе, обзываются «экстремистами». Конкретный случай из московского опыта. Весной 2007 года образовался Совет инициативных групп (СИГ), объединяющий «антиточечные» группы из десятков кварталов столицы. Очень эффективно шел и бурно развивался процесс взаимопомощи. То есть, когда что-то происходило в одной точке города, люди из других мест реально приезжали. Не только из числа молодых политических активистов, а просто жители других районов приезжали и помогали. Это производило большой эффект. Благодаря этому активисты провели ряд успешных акций, эффективных перекрытий дорог и добились немалых уступок. В итоге СИГ громко заявил о себе. Но к концу лета власть начала препятствовать процессу консолидации. Была реализована кампания по дискредитации в СМИ, причем дискредитации самой идеи солидарности, дескать, есть жители проблемной точки и есть остальные, экстремисты, которые приезжают «извне». После того как бандиты-строители напали и избили активистов (случай на ул. Маршала Бирюзова, 22 августа 2007 года), префект района выступил по московскому каналу, показал паспорта жертв (копии получили в милиции, куда избитые активисты, естественно, пожаловались) и заявил примерно следующее: «Смотрите, что происходит: люди из других районов, даже не живущие в этом доме, приезжают и устраивают тут бардак».
Активисты, нацеленные на солидарность, всячески пытаются противостоять и нейтрализовать манипуляции властей, но силы явно не равны. Что противопоставить мощной пропагандистской машине? Активисты мобилизуют свои альтернативные информационные сети, устраивают контракции, не поддаются соблазну получить доходное место. На каждое действие есть контрдействие. Например, против «святого союза» народа и власти зимой 2009 года в» нескольких городах прошли «марши согласных» с портретом Путина, изображенного в виде святого. Но кто услышал об этих акциях, собравших несколько десятков молодых людей и задержанных «за оскорбление государственного флага»?
Активисты же ссылаются на касающееся всех право на благоприятную окружающую среду (в случае с застройкой), предлагают альтернативные варианты строительства, выходят на контакт друг с другом и ищут компромисс, доказывают в своих газетах и листовках несостоятельность аргу-

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta