Теория «мобилизации ресурсов», или Организационный подход

Исходя из специфики зарождающихся социальных движений, достаточно продуктивным представляется подход в терминах «мобилизации ресурсов»19, поскольку в качестве мотива создания объединений и сетей активисты называют как раз необходимость аккумуляции ресурсов, которые обычно очень ограничены.
В целом — и это свойственно не только России, — акторы социальных движений или мобилизующихся групп — малоресурсные люди. Имеется в виду, что коллективные действия в целом — это дело эксплуатируемых и социально ущемленных людей или общественных групп. Ведь социальное движение обиженных олигархов или отверженных бюрократов с трудом мыслимо. У сильноресурсных групп есть другие способы отстаивать свои интересы, нежели чем коллективные действия. А малоресурсные люди мобилизуются как раз для преодоления своего подчиненного положения. При этом они могут это делать только при условии, что они обладают хоть какими-то ресурсами, во многом альтернативными тем, которыми обладаетправящая элита. То есть люди активизируются посредством мобилизации ресурсов и с промежуточной целью увеличения общих ресурсов движения. В качестве мобилизуемых ресурсов, рассматриваемого нами теоретического направления, социологи обращают внимание на следующие:1) организационные (роль организации); 2) информационные (тип и развитость формальной и неформальной коммуникативных сетей); 3) материальные (деньги, помещения, оборудование); 4) стратегические («репертуар коллективных действий»); 5) социальные (солидарность); 5) наличие лидеров («предприниматели» коллективных действий).
Особое значение имеют социальные ресурсы, поскольку они малозатратны и более доступны для ущемленных общественных групп. В первую очередь это солидарность (способность.помочь друг другу в общем деле, способность учесть интересы других участников движения), горизонтальные взаимоотношения между участниками, то есть прочность и развитость взаимосвязей и сетевых отношений внутри движения (то, что Чарльз Тилли называет пете5520), а также коллективная идентичность или чувство принадлежности к сообществу или общей категории (сатезз). К этим внутренним социальным ресурсам некоторые авторы добавляют еще и вертикальные отношения между движением и властными группами или лицами (от полного разрыва до частичной интеграции через посредников; разные конфигурации дают движению разные ресурсы21)-
Для оценки релевантности этой теории применительно к зарождающимся социальным движениям России мы предлагаем коротко суммировать (более подробный анализ будет проведен в ходе конкретных кейс-стади) основные ресурсы, которыми активисты этих движений располагают или которые они могут пытаться мобилизовать. Но сначала следует кратко обрисовать социальный портрет участников движений и гражданских инициатив.
Люди, знающие себе цену. Большинство из них не имеют опыта активистской деятельности. Встречаются все возрасты, кроме того, с приходом людей среднего возраста прослеживается тенденция к омоложению участников. Удельный вес молодых (до 25 лет) достаточно небольшой, но,поскольку они обычно более склонны к акциям прямого действия, их присутствие достаточно заметно. Что касается людей среднего и пожилого возраста, до начала вовлечения в активистскую деятельность многие были социально активными, но в сферах, далеких от публичной (и тем более от политической): малое предпринимательство, профессиональная карьера, клубы, интеллектуальные кружки, ассоциации досуга, традиционные домкомы, ассоциации ветеранов и так далее.
Это люди самых разных социальных категорий, однако, принадлежащие к той большой части населения, которую можно охарактеризовать как «социально уязвимая». Речь идет о людях, чьи доходы позволяют им сводить концы с концами до тех пор, пока в их ситуации не случаются существенные перемены (внезапное лишение социальных гарантий, риск потерять свое жилье, свое малое предприятие). Эти люди, укрепившие свое материальное положение за годы экономической стабильности, но подверженные социальным рискам, составляют большинство населения, по меньшей мере, в больших и средних городах (в целом социальные движения, за редким исключением, — городское явление), что позволяет сформулировать гипотезу о возможном расширении социальной базы социальных движений, в частности в условиях кризиса. Во всяком случае, если сети окажутся прочными и способными к объединению и вовлечению столь различных социальных акторов. В любом случае это не маргинальные группы, а представители самых массовых слоев населения22.
Подчеркнем, что социально уязвимые люди не лишены некоторого благосостояния, но они его приобрели относительно недавно — благодаря общей политической и экономической стабильности в стране с начала 2000-х. Главное, что они приобрели свое благосостояние собственным трудом и, как говорится, в поте лица. То есть к 2005 году они уже имели почву под ногами, что позволило им поднять голову над проблемой выживания и открыло горизонт для общественной деятельности. В то же время почва хрупка и находится под угрозой, которую представляет фактически любой социально-экономический инцидент (такой, как визит налоговойслужбы, резкое повышение тарифов на ЖКХ, отмена льгот). Одновременно гордясь тем, что они «состоялись», и сознавая хрупкость своего положения, многие готовы сегодня бороться если не за улучшение своего положения, то, по крайней мере, за его сохранение. Главное здесь не столько то, что человек что-то имеет, сколько то, что он ощущает себя состоявшимся или способным за себя постоять. Дело не столько в наличии собственности, сколько в самоутверждении. Отсюда и более болезненное отношение к покушению на свое достоинство, будь то через попытки отнять собственность, унижение или отрицание человеческой ценности. Одним словом, люди, составляющие большинство новых активистов, — это люди, знающие себе цену.
Слабые материальные ресурсы движений. Если говорить в целом о социальных движениях, то в чисто материальном плане они мало обеспечены: редко имеют свое помещение, еще реже располагают собственным бюджетом. По виду своей деятельности они мало подходят для получения грантов, поскольку грантодателей обычно пугает протестная деятельность и неформальный статус организаций (отсутствие регистрации).
Однако нехватка средств достаточно удачно преодолевается добро-» вольной работой активистов и симпатизирующих, личными пожертвованиями, взаимопомощью и консолидацией ресурсов. Так, относительно более состоятельные активисты (и таких все больше, как мы уже писали) могут пожертвовать собственные деньги. Кроме того, люди часто скидываются — кто сколько может — на подготовку определенного мероприятия (разовые целевые сборы). Также распространена практика использования оборудования или помещения союзной — более ресурсной — организации. И конечно, подключается любимое умение «выкручиваться» (печатать листовки на принтере у себя на работе, обращаться к личным связям с более обеспеченными людьми, искать «дешевые» варианты). Иногда практикуются взносы: нерегулярные в общественную организацию или сеть, более существенные и регулярные в профсоюз или дом в самоуправлении. Бывают (но редко) коммерческие проекты. Бывает спонсорская помощь бизнеса или финансовая помощь более богатой организации. В двух последних случаях стоит вопрос об угрозе независимости. Зависимость особенно ощущается при финансировании молодежной организации «материнской» организацией (комсомольцевКПРФ, например). Зависимость от бизнеса сложнее отследить, поскольку источники публично не раскрываются. Но, поскольку бизнес заинтересован в потенциальном партнере во власти, можно смело предполагать, что финансированные бизнесом организации более ориентированы на участие в выборах или по крайней мере на какую-то форму борьбы за власть.
Для тех организаций, которые имеют широкий круг «полезных» контактов, проблема частично решается диверсификацией источников финансирования. Но еще возможно использование альтернативных источников, внутрисетевых. Например, Российский социальный форум (РСФ), (состоявшийся в апреле 2005 года) — съезд более 100 общественных и политических организаций из 40 регионов страны — финансировался благодаря: 1) добровольным взносам основных организаторов; 2) привлечению некоторой спонсорской помощи; 3) созданию фонда солидарности (по принципу перераспределения средств между более богатыми и менее богатыми организациями или лицами), а также экономии и «выкручиванию». На том же РСФ-2005 люди разместились в дешевых рабочих общежитиях, помещения были предоставлены бесплатно благодаря межличностным связям, оформление и оборудование во многом обеспечивалось усилиями и работой самых активистов.
Альтернативные информационные каналы. Институциональных информационных ресурсов также остро не хватает: у активистов мало доступа к крупным средствам массовой информации, их действия и имидж часто подаются в информационном поле в искаженном виде, если вообще не игнорируются. Но у социальных движений появляются свои собственные информационные каналы и коммуникативные сети — Интернет, «сарафанное радио», обзвоны, некоторые симпатизирующие местные газеты, листовки, доски объявлений в подъездах, интенсификация общения (на разных конференциях, форумах). Появляется активистская среда, где происходит обмен информацией и опытом.
В этом отношении интересно отметить формирование общего «репертуара коллективных действий». Удачный опыт коллективных действий быстро распространяется на другие группы и места. И катятся волны. Волна сносов заборов вокруг стройки и перекрытий ближайших улиц — после обострения борьбы с уплотнительной застройкой (в Москве). Волна забастовок после нашумевшей первой забастовки на «Форде» (Ленинградская обл.). Волна коллективных исков по приватизации комнат в общежитиях после первых побед (в Перми). Или же волна использования символов оранжевого цвета после «оранжевой» революции на Украине.
Важно здесь учесть, что большинство активистских инициатив стали обращать внимание на освещение своих акций в средствах массовой информации. Передача информации журналистскому сообществу стала обязательной задачей любой организации. Для этого активисты рассыпают пресс-релизы, приглашают знакомых журналистов (у многих «завзятых» активистов образовалась своя сеть лично знакомых журналистов), учитывают медийные требования для подачи информации об акциях. Например, завзятые активисты в целом усвоили., что журналистам необходимо зрелище или скандал (начинающие активисты обычно отправляют журналистам жалобные письма, которые почти никогда не публикуются). Кроме того, интервью показывают, что большая часть активистов озабочена проблемой вынесения информации за пределы своего активистского общества и донесения ее до противоположного лагеря и до более широкого круга людей. На практике, правда, мало кто этим занимается целенаправленно и удачно. Многим активистам общение с обывателями кажется сложной и неблагодарной задачей.
19 МсСаг&у ^., 2аШ М. Кезоигсе МоЪШгайоп апсЗ 5оаа1 МоуетепК: А Рагйа! ТЬеогу // Атепсап Лоигпа! о! 5осю1о§у. 82:1212-41,1977; ТШу Ог. Ргот МоЬШгайоп Ю КетоИтоп. Яеас1т& М.А.: А<1сЦ50П-Ше51еу, 1978, ОЪегхсНаП А. 5ос1а1 СопШсС апс! 5ос1а1 Моуетепгз. Еп^емоос! С11Н$, Ш: Ргепйсе На11,1973.22 «Социально уязвимые группы — это не бедные, это те примерно 65% населения, которые находятся между бедными в собственном смысле слова (15%.) и теми примерно 20%, кого по доходам и статусу условно можно отнести к средним слоям». См.: Воро-жейкина Т. Указ. соч.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta