Городские движения (инициативные группы против уплотнительной застройки, за сохранение исторических памятников и за благополучную окружающую среду)

Самое разнообразное и, пожалуй, наиболее укорененное в привычной для людей бытовой среде движение — это движение жителей, борющихся против так называемой уплотнительной, или «точечной», застройки.
Эти термины означают строительство объектов на — внутриквартальных территориях, вблизи домов и в ущерб зеленым, рекреативным или общественным зонам. Эти движения появились примерно в 2002 году в связи со строительным бумом, они выражают эмоционально негативное восприятие жителями новой градостроительной политики властей городов. Официально — в законодательстве и выступлениях градоначальников — терминов «уплотнительной», или «точечной», застройки не существует. Им предпочитают нейтральные выражения, такие как «благоустройство города», «реконструкция кварталов» и прочие.«Уплотниловка», как говорят в народе, вызывает огромное недовольство у жителей, в первую очередь близлежащих домов. Чтобы пресечь попытки застроить двор, зеленую зону, снести детскую площадку, детский сад — то есть то, что составляет их привычную среду обитания, — люди демонстрируют самую высокую готовность к активному сопротивлению. Вокруг тысяч таких проблемных точек по всей стране завязываются конфликты локального характера.
Противодействие уплотнительной застройке не является отличительной чертой российских граждан. Например, в США существует даже отдельный термин, указывающий на эту практику, — ММВУ (А/оС 1п Му Вас± Уага, или Не В Моем Дворе], В США это выражение носит отрицательный оттенок и используется консервативными политиками для делегитима-ции локального протеста, который считается эгоистичным. Социологи же говорят о ШМВУ-синдроме в случае, если какое-то социальное движение остается привязанным к местности и отвергает всякое вторжение «чужих» на свою территорию. В России многие российские социологи, эксперты, политики и чиновники, не используя каких-либо специальных терминов, говорят об эгоизме жителей. Иногда слышатся обвинения в «местечково-сти». Но так ли это на самом деле?
Опираясь на наши выводы, сделанные в ходе наблюдений за сотней случаев «точечных» конфликтов в Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах, мы пришли к выводу, что картина намного более многогранна. Мотивации и ценностные ориентации участников инициативных групп различны, так же как и степень их вовлеченности в общественную деятельность. Лидеры и самые активные жители, как правило, мыслят шире рядовых жителей и достаточно легко увязывают борьбу за сохранение сквера, например, с общей борьбой за сохранение зеленых зон по всему городу, а иногда и с правом жителей влиять на градостроительную политику городских властей в целом. Да и сами инициативные группы бывают разные: среди них есть более сплоченные, активные, готовые взаимодействовать с другими группами, учитывать их мнения и интересы.
Как инициативные группы и рядовые жители приходят к общему для всех пониманию проблемы? Сначала у многих из них появляется оборонительная реакция на попытку застройщика посягнуть на «наш двор», «нашу площадку». Люди начинают писать письма представителям власти, чтобы те вмешались и защитили их права. Отписки чиновников заставляют людей взглянуть на проблему шире и увидеть в ней проявление договоренностей между застройщиком и чиновниками. Чтобы побороть сговор между бизнесом и властью, люди начинают пытаться разобраться в законодательстве; если они при этом обращаются в разные государственные инстанции (Ростехнадзор, прокуратуру, суды и т. п.), то узнают, как на практике функционирует государственная система. И тогда встает не только вопрос «Как защитить свой двор?», но и «Как заставить власть с нами считаться?»
В то же время, если тот или иной участник инициативной группы попадает в активистскую среду города, он становится членом более широкого активистского сообщества и получает возможность соотносить свою собственную проблему с проблемами других. Например, когда новый человек впервые приходит на собрание коалиции Совета инициативных групп Москвы, он обычно только и делает, что просит слово для подробного рассказа о «наболевшем». Несмотря на то что в зале могут сидеть представители двадцати других инициативных групп, что собрание идет уже два часа, он говорит долго, детально, показывает,письма, возмущается, кричит, что такого безобразия, как у них, нет нигде. Остальные его слушают, подбадривают, дают советы, выражают готовность помочь. «Надо организовать сход? Придем, поможем. Но вы только проводите работу у себя в доме, чтобы ваши люди пришли! А то мы не бригады прямого действия и не пожарники». Так примерно происходит первый контакт с новым активистом. На следующем собрании, как правило, человек уже понимает, куда он попал, и меньше требует внимания исключительно для себя — новый член сообщества интересуется рассказами других, начинает сам давать советы.
Эти же люди потом будут ходить на общегородские акции, ездить на сборы других инициативных групп, участвовать в совместных мероприятиях, транслировать жителям своего дома информацию, исходящую от совета, распространять общую газету и листовки и приглашать их на общие акции. С другой стороны, они передают мнения членов своей инициативной группы совету. Вот такими мостиками-трансляторами становятся самые активные жители, попадая в активистскую среду.
Конечно, приведенная схема в реальности не всегда выглядит именно так.
Во-первых, после первых отписок и явной обструкции со стороны чиновников новоиспеченные жилищные активисты могут опустить руки, прийти к выводу, что «высовываться» себе дороже.Во-вторых, взаимодействие с активистским сообществом может показаться непривлекательным.
В-третьих, вращаясь в кругу более «универсальных» активистов, лидеры инициативных групп могут оторваться от своей собственной группы и проблем собственного двора.
В Совете инициативных групп Москвы, например, немало тех, кто увлекся общей борьбой «граждан против власти». При этом они почти прекратили работать с жителями своей точки — дескать, те ничего не понимают и не хотят понимать. Их приобщение к более глобальным вопросам оборачивается презрением к тем, кто остался на более «низком» уровне. Если при этом они стали лидерами (моторами) своей инициативной группы, активность жителей их точки постепенно сводится к нулю. А лидеры-одиночки становятся легкой добычей для политических организаций, чьи интересы состоят не в том, чтобы решить конкретные проблемы, а чтобы поднять флаг оппозиции власти. Сами лидеры увлекаются политической фразеологией, и создается впечатление, что, чем более они отрываются от собственной базовой группы, тем радикальнее становится их речь. Таких «лидеров» немало на акциях «Другой России». Удачно действующие инициативные группы, как правило, находят более удачный баланс между собственными узкими и общими проблемами.
Являются ли жители, борющиеся с уплотнительной застройкой, эгоистами? Задать этот вопрос необходимо, поскольку подобное обвинение чаще всего им предъявляет власть: якобы городские чиновники заботятся об общем благе, о том, чтобы строить дома и обеспечивать квартирами нуждающихся, а они тут рыдают из-за нескольких вырубленных деревьев во дворе. На это жители возражают, что они знают массу примеров других застроек, куда тоже должны были вселиться «нуждающиеся», но вместо этого построили элитный дом, в котором не было социальных квартир. Жители требуют доказательств того, что строящиеся квартиры действительно предназначены для социальных целей. Нередко жители выражают готовность идти на компромисс: например, построить объект не так близко к дому и не такой высокий, а если строится жилой дом, то необходимо продумать инфраструктуру, строительство’, дополнительных дорог и детского сада. Ответ чиновников, как правило, всегда один: «Мы все делаем по правилам». В итоге участники инициативных групп вообще ставят под сомнение все, что говорят и обещают чиновники.В целом же подчеркиваем, что неправильно противопоставлять узкой и ограниченной сфере интересов дворовой инициативной группы широкую и более сознательную политическую позицию. В действительности в борьбе за собственный двор заложены элементы общности. Именно в силу привязанности к своему близкому окружению и готовности встать на его защиту жители обращаются к более универсальным понятиям, таким как права граждан на выражение своего мнения, гражданский контроль над властью и так далее. Присвоение собственной придомовой территории — это первый шаг к присвоению публичного пространства. Некоторые активисты необязательно привязаны к привычной (близкой, родной, «своей») среде, но эта привязанность является необходимым условием первичной активизации большинства — особенно в таком обществе, как российское13.
К такому выводу пришла и другой исследователь российских городских движений — Миляуша Закирова. Она пишет об общественном движении Санкт-Петербурга: «Городское общественное движение развивается из локальных образований. В ходе протеста локальные движения пополняются новыми участниками, находят множество союзников, таким образом, происходит расширение движения. В то же время, развиваясь, движения переживают процесс переосмысления собственных целей и аргументации действий»14. Опыт совместных действий и переосмысление целей приводят жителей к самому сегодня популярному лозунгу в городских движениях страны — «Это наш город!» (или вариант — «Выйди на улицу, верни себе город!»).
Однако далеко не все, кто готов встать на защиту своего двора, готов выйти на центральную площадь вместе с другими группами и поднятьобщие лозунги. Движение против уплотнительной застройки — одно из самых раздробленных. Да, инициативные группы растут как грибы во всех городах страны, но от инициативной группы до городского движения — длинный путь. Лишь недавно, начиная с 2007 года, отмечены попытки координировать инициативы и объединить их в общее движение.
Подобную раздробленность легко объяснить: основную роль здесь играет привязанность к конкретной территории, к близкому окружению, а также соображения комфорта (одно дело — выходить к себе во двор, другое — ехать на другой конец города, чтобы принять участие в акции с незнакомыми людьми). Чтобы спасти свой двор, люди готовы к таким действиям, как круглосуточное дежурство во дворе, блокада стройки, снос забора, организация митинга, перекрытие улицы и так далее. Проблема уплотнительной застройки провоцирует настоящие уличные бои. Приведем несколько примеров. 13 На это обращает внимание Ольга Ковенева, когда сравнивает две инициативные
группы: одна — во Франции, другая — в России. Французская группа характеризуется
«отрывом от близкого во имя общего», российская — «вхождением в публичность без
отказа от привычного пространства». См.: Ковенева О. Тернистый путь защитника при
роды: экологическое действие в России и во Франции. // «Неприкосновенный запас».
№2 (46) ,2006.
14 Закирова М. Образы города в мобилизации городского общественного движения (на
примере Санкт-Петербурга) / Общественные движения в России — точка роста, камни
преткновения. // Журнал исследований социальной политики. М.: ООО «Вариант»,
ЦСПГИ, 2009. Ст. 182.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta