«Несогласные» — не социальное движение, а верхушечная структура для манипулирования социальным протестом

Прежде чем начать, нам хотелось бы объяснить, почему мы исключаем «Объединенный гражданский фронт» (ОГФ) Гарри Каспарова, «Другую Россию» и прочие «марши не согласных» из поля нашего внимания. Причина проста: мы считаем, что все эти структуры являются не социальными движениями, но политической коалицией, созданной политтехноло-гами. Более того, эти организации пытались и до сих пор пытаются (только теперь уже с меньшим успехом) поставить под свой контроль социальные движения.
«Другая Россия» является чисто политической коалицией, направленной на борьбу с «путинским режимом». Более того, судя по тем методам действия «несогласных» на местах, которые мы наблюдали, эта организация отличается от партий только тем, что она исключена из институционального политического поля (правда, в нынешней России таких исключенных партий уже немало) и действует методами уличного протеста и РК-акциями. В отношении гражданских инициатив руководители «несогласных» используют метод раскола уже существующих гражданских объединений.
В начале существования «Другой России» (в 2006 году) ее эмиссары приезжали в регионы, контактировали с лидерами и ключевыми активистами местных движений, предлагали помощь взамен на поддержку «бренда» несогласных. Им отказали везде, где активисты являлись реальными лидерами социальных движений, а не «мыльными пузырями». Активистов настораживал слишком явный политический характер проекта, слишком явное пренебрежение «другороссов» к мелким делам и баталиям рядовых граждан (из которых и состоят местные движения), отсутствовало доверие и к смутным фигурам троицы тогдашних руководителей — Каспарову, Лимонову и Касьянову. Зато к «несогласным» присоединились лидеры-одиночки, политические авантюристы и циничные вожди. Их было немного, но они создали проблемы в ряде региональных общественных объединений. Так, Координационный совет гражданских действий в Ижевске почти распался из-за вмешательства политтехнологов из «Другой России». Однако Совет все же избавился от раскольников, выстоял и сейчас активно развивается без участия ОГФ и прочих «другороссов».
Но главной проблемой, с нашей точки зрения, являются недемократичность и вождизм «Другой России». Для «другороссов» общественные активисты — не более чем пешки на шахматной доске (говорим это без намека на известного шахматиста). Их главная задача состоит в рекрутировании новых членов за счет уже существующих социальных движений, а не в поощрении создания новых инициативных групп или роста общей активности населения. Есть множество примеров, когда социальных активистов использовали как массовку для очередного «запрещенного марша», а затем выкидывали. Активисты из Воронежа и Самары рассказывают, как «марши несогласных» мая 2007 года оставили за собой сожженное общественное поле и горькое ощущение, что расплачиваться за бессмысленные акции протеста и навешивание ярлыка «экстремистов» придется еще долго (и не тем, кто устраивал эти марши).Впрочем, если действия «несогласных» часто вносили определенный раскол или напряжение в ряды гражданских активистов на низовом уровне, сейчас их влияние уже малозначительно, «другороссы» почти полностью дезертировали с общественного поля, а их марши привлекают все меньше низовых сторонников — во всяком случае, с конца 2007 года.
Справедливости ради отметим, что вначале (в 2007 году) «марши несогласных» пользовались популярностью у определенной части общественных активистов Москвы (в меньшей степени) и Санкт-Петербурга (в большей степени). Это было связано с ростом радикализации некоторых активистов, уставших от «чиновничьего произвола» и поэтому расценивших лозунг «Долой Путина!» как лекарство от всех бед. Активисты, подкупленные радикализмом и четкостью позиционирования «Другой России», усмотрели в ней объект для подражания. Но, по нашим наблюдениям, по крайней мере в Москве общественные лидеры, склонные к сотрудничеству с «Другой Россией», — это генералы без войск. Активисты, инициативная группа которых распалась после очередного поражения и которые уже отчаялись чего-либо добиться своими силами. Для них Кас-паров&С0 — это мощные и известные фигуры, бескомпромиссные оппозиционеры, за которыми стоит западная и либеральная пресса и которые располагают хоть какими-то ресурсами. Кроме них (да еще завсегдатаев подобных радикальных мероприятий и самих лидеров коалиции) на марши ходят лишь некоторые интеллектуальные демократы 90-х годов, чьей главной мотивацией оказывается выступление «против диктатуры Путина», который является «гестаповцем» и «уничтожил свободу прессы», а также «демократию как на Западе».
Любимый метод действий «Другой России» — уличные протестные акции, причем желательно неразрешенные, за которыми последуют репрессии и будет гарантирован скандал и освещение в СМИ. Любимые исполнители спектакля — молодые национал — большевики, которые больше всех пострадали (от избиений и арестов вплоть до убийств) за такую тактику.
Второй метод — искусственное создание оппозиционных структур, провозглашенных в одностороннем порядке «единственной легитимной оппозицией»3. Кульминация спектакля — объявленная в конце 2007 года «Народная ассамблея». В общем-то «Другая Россия», которая существует за счет критики «путинского режима», действует по сути сходным с этим режимом образом — создает сверху искусственные палаты и парламенты., которые никого не представляют, не являются политическим выражением каких-либо социальных движений, а скорее нужны верхушечной политической организации для декорации.
Наконец, своей вождистской структуризацией (вокруг фигур-звезд) и риторикой «Другая Россия» воспроизводит господствующую модель властных отношений — модель делегирования власти («более ресурсным», «более умным», «более известным», «профессионалам» от политики) и отчуждения от собственной власти. Это модель смены не властных отношений, а держателей власти (будут вместо «путинцев» у власти «друго-россы», и, дескать, все будет хорошо). Федеральная власть сводит политику к подконтрольным жестикуляциям «одобренных» свыше партий и бюрократов. «Другая Россия» сводит политику к оппозиции власти.
Так что в целом мы оцениваем «Другую Россию» скорее как препятствие на пути развития самоорганизующегося социального движения. Это верхушечная структура, созданная частью истеблишмента против другой части истеблишмента. Она опасна не только своими (безуспешными) попытками манипулировать низовыми движениями, не только своей идеологической путаницей (где национализм прекрасно сочетается с либерализмом), но и своей претензией на монополию оппозиции. Впрочем, если в 2006-2007 годах можно было еще серьезно рассуждать о перспективах «Другой России», то сейчас никакого, даже чисто политического, движения за ней уже нет. Эдуард Лимонов, на пресс-конференции в Москве 20 июля 2006 года.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta