Антимонетизационная волна января-февраля 2005 года

Развитие социальных движений в Ижевске началось совершенно стихийно в январе 2005 года. Как и во многих городах, подъем, социальной активности произошел на волне социальных выступлений против монетизации льгот.
Все участники первых стихийных митингов рассказывают примерно одну и ту же историю. После Нового года пенсионеры обнаружили, что их лишили права на бесплатный проезд в общественном транспорте. Для большинства ижевских пенсионеров, получающих мизерные пенсии, это был серьезный удар по их материальному положению. Кроме того, та часть пенсионеров, которая имела ветеранские звания, в большинстве своем, восприняла отмену льгот (законодательно связанных со званием ветерана) как прямое оскорбление со стороны властей: «Мы работали всю жизнь, заслужили звание ветерана, и вот теперь так со мной обходятся?!» Возмущение росло как снежный ком, подогреваемое коллективными обсуждениями этого события. Обсуждения проходили в разных местах и в разных кругах, начиная от групп «своих» (в семье, с соседями, в кружках, с друзьями) до анонимного круга пожилых людей в публичных местах (в аптеках, продуктовых магазинах, в общественном транспорте). Новость, преподнесенная возмущенным тоном, распространялась путем разговоров, в том числе и телефонных (нередко люди сами звонили как можно большему кругу знакомых, чтобы поделиться своим возмущением).
В ходе этих встреч родилась идея назначить публичный сход людей на одной из центральных улиц, чтобы выразить свой протест представителям власти в республике. Новость о сходе передавалась таким же образом, как и возмущение (из уст в уста через встречи и телефонные разговоры), а также через самодельные листовки, которые некоторые инициативные граждане решили расклеить у себя в кварталах или на центральных площадях.
Поэтому было бы неверным утверждать, что какая-то партия или иная общественная сила (тем более некие «зачинщики» или «провокаторы», на которых впоследствии власть валила ответственность за «беспорядки») спровоцировала социальные волнения. Другое дело, что более организованные и искушенные в публичной политике силы приняли участие в распространении информации о самой проблеме, и о предстоящих акциях. Также была предоставили оргтехнику (мегафоны, звукоусиление и прочее) для митингов. Однако подключение организованных сил произошло не сразу. Тем не менее, в толпе быстро выделились стихийные лидеры, которые взяли на себя функции воодушевления собравшихся, распределения выступлений, выработки тактики действий и публичных требований. В Ижевске, таких появилось как минимум трое-четверо. Это, с одной стороны, пожилые люди с опытом общественной деятельности или политическим стажем (в последнем случае состоявшие в Российской коммунистической рабочей партии — РКРП), а с другой — более молодые люди, сочувствующие борьбе пенсионеров, в частности молодой журналист практически без политического стажа, но с политтехнологическим опытом и идейными принципами.
Об одном из самых впечатляющих митингов, прошедшем 12 января 2005 года, рассказали многие.
Евгений, молодой активист движения «Оборона»: «.. .И тогда — бац, вдруг стихийный митинг, это было нечто, это было сильно. <...> Против отмены льгот. Когда пенсионеров вышвыривали из троллейбусов. Это был не первый, у нас был еще 15 декабря митинг (этот митинг был организован КПРФ, но после его завершения часть участников акции, вопреки официальным организаторам публичного мероприятия, первый раз в Ижевске перекрыла движение транспорта на центральной улице. — К. К.), и тут люди говорили, я слышал от своих соседей по дому, хотяу нас дом благополучный такой, — там действительно было такое движение, люди переговаривались, когда следующий митинг. Это было не санкционировано, это было просто — встречаемся в такой-то день том-то. И вдруг такая толпа встретилась около памятника Ленину, покатила к Центральной площади. Просто смела».
Маргарита, пенсионерка, сталинистка по убеждениям, член РКРП-РПК (очень активна в последующей коалиционной деятельности):
«Мне позвонили товарищи, и я пришла. Я пришла, народу полно, народ уже возмущен 122-м законом, и молодежь там была. Я смотрю: депутаты идут мимо народа с надменным видом, народ все больше в ярость приходит <...>, и вдруг кто-то крикнул: «А перекроем улицу!» Перекрыли улицу, на которой стоит Госсовет, в толпе начали говорить, что хорошо бы перекрыть Пушкинскую — центральную улицу, и большая часть людей пошла туда, а меньшая осталась у Госсовета. Это было неожиданно. Это было в первый раз. Улица перекрыта, КПРФ нас оттаскивать пришла: давайте, мол, поговорим в стороночке. Народ: ах, так! Нет уж, мы будем стоять на улицеПотом подходят молодые ребята: «Мы сегодня в три часа собираемся, митинг на Центральной площади». И вот тут мы познакомились с Галиной Павловной — она из рабочих. Она политически безграмотная, конечно, но честный человек, рабочая всю жизнь. А она больше всех кричит, шумная такая, говорит, что завтра собираемся в восемь утра на Центральной площади у Дома правительства.
Прихожу я к восьми утра туда, там народу толпа целая. Так они опять с нами разговаривать не хотят! Приходят ребята, говорят, что митинг в три часа, Галина Павловна кричит, чтобы в три часа все были. Все стали спрашивать, а как мы узнаем, когда следующий митинг. Тут я сообразила и стала записывать фамилии и телефоны. Мы идем, а я соображаю, что у нас требований нет-мы должны что-то выставлять. Я побежала домой, на своей «проклятой» (пишущей. — К. К.) машинке напечатала требования.
В три часа мы собираемся, студенты пришли, говорят, что им запретили проводить, им пообещали, что транспорт не отменят. Там я зачитала наши требования, и они были приняты единогласно. И наши требования оказались утвержденными.
Все это было еще в декабре, а в январе, когда мы собрались, у насуже были требования. У насуже прошел обзвон по списку контактов. Договорились проводить митинг у памятника Ленину.
У памятника Ленину нас собралось около пяти тысяч. Я снова зачитала наши требования, и уже тысячи людей проголосовали за них. Кто-то крикнул: «Идем к Дому правительства!», и вся толпа двинулась туда. Это натуральная стихия, никто ничего не готовил. Кто-то крикнул, и все пошли. Мы пришли к Дому правительства, там кордоны милиции, нас не пускают, кого-то стукнули, ах, ты, пошло-поехало, видят — дело неладное. Выходит человек от правительства и говорит: «Давайте нам ваших представителей, мы будем вести переговоры». Кто мог, тот через кордон пролез. Всего нас туда протолкнулось чуть больше 40 человек. И к нам выходит вот это правительство. Нам они говорят: (Создавайте комиссию, и мы будем разговаривать с вашей комиссией». Был избран Общественный совет пенсионеров из 22 человек, я в их числе, и вот мы собрались.
Остальные вышли. Мы стали выбирать председателя, я предложила Фе-филова (я знала этого товарища, у него есть хоть какое-то образование), и все поддержали. Нургалиев аз КПРФ сидит, его никто не предлагает. А Галину Павловну мы выбрали координатором — обзвон и прочее. Началось заседание, переговоры».Георгий, пенсионер, беспартийный:
«Сам возмутился, да и соседи позвали. Впервые оказался на митинге, и, когда увидел такую толпу, мне прямо стало радостно, я ощутил такую гордость за нас всех, вот так и ответили за то, что плюнули нам в лицо. Вот и я познакомился с людьми там. Когда люди пошли в Дом правительства, я тоже пошел и оказался среди делегатов. И тут начали нас унижать, сказали: не кричите, не надо орать. Нам сказали: «Мы знаем, кто вас собрал!» Издевались над нами, будто у нас своих мозгов нет. Тут я встал и сказал: «Меня никто не собирал. Я никогда не ходил ни на какие митинги и пикеты. С сегодняшнего дня я буду ходить на все пикеты, митинги и демонстрации!»
Владимир Фефилов, пенсионер, руководитель городской ячейки РКРП-РПК (впоследствии председатель Общественного совета пенсионеров -до мая 2006 года):
«Когда огромная толпа начала штурмовать здание правительства, все кричали, орали, но я видел, что все это так не должно быть — кто-то должен организовать эту неорганизованную толпу, И я подошел к начальнику и попросил: «Вы можете привести кого-нибудь из правительства? Иначе все разнесут и будут тяжелые последствия». Вышел Питкевич (глава правительства Удмуртии), я говорю: «Юрий Степанович, давайте изберем делегатов для переговоров», встал и назвал: ты, ты, ты, ты. И когда мы уже зашли туда, за дверь, все продолжали кричать (считали, что правы), ноя призвал всех молчать и тут же начал организовывать разговор с членами правительства. <...> А потом мы с председателем правительства вышли на улицу, объявили о результатах наших переговоров. После 12 января я всю ночь не спал и думал о том, что же все-таки произошло. И я понял, что если мы останемся в прежнем состоянии, то это будет полумера, нужно расширить протест, нужен более широкий фронт».
Андрей Коновал, журналист оппозиционной региональным властям газеты, и преподаватель университета (возраст, в 2005 году- 35 лет), впоследствии лидер местного Координационного совета:
«.. .И я пошел на этот митинг. Там действительно пять тысяч человек собрались, потом двинулись маршем. Я шел в этой толпе как журналист. На самом деле у меня не было никаких амбиций или еще чего-то. Я шел и фотографировал все это дело, ну и рассчитывал, по возможности, по заданию редакции, просто установить контакты с протестующими пенсионерами, чтобы впоследствии оказать им информационную поддержку. Пришли мы к Домуправительства. Там уже выстроились милиционеры, не пропускают. Но пенсионеры были возбуждены, стали давить на них] хотели прорваться. Милиционеры их не пускали, упираясь ногами в ступеньки крыльца. Я сначала зашел за оцепление и фотографировал все с крыльца здания. Потом подумал, что надо бы заснять все и с другой стороны. Вернулся в толпу и начал фотографировать оттуда. И думал, что надо бы прорваться. И пенсионеры начали нервничать, кричать: «Где Волков? (Президент Удмуртской Республики.) Пусть выйдет!» Начали скандировать: «Льготы! Льготы!» Потом это переросло в «Воры! Воры!» И мы как бы начали давить. Но тогда я еще с себя функции журналиста не снимал, А тут вышел председатель правительства, Питкевич, и предложил выбрать делегатов для переговоров. И люди стали выбирать, ну даже не столько выбирать, сколько сами вызываться в делегаты, и кто смог, тот прошел туда сквозь оцепление. Я смотрю — и прессу стали запускать. И тогда кричу: «Юрий Степанович, прессу пропустите?» Он на меня посмотрел и говорит: «Пресса уже прошла!» А я вижу — прошли все «купленные» («властями. — К. К.’) газеты. Я и говорю: «А это не та пресса прошла, вы газету «День» пропустите». Он просто отмахнулся, повернулся и ушел. Тогда я обратился к людям, говорю: «Товарищи, если меня как прессу не пустили, может, быть, вы меня как делегата двинете?» А мне ответили: «Давай, давай!» И я, короче, как делегат, поднялся в зал заседаний и сел за стол, за которым должны были вестись переговоры. Причем (смеется.? я специально сел поближе к Питкевичу, чтобы капать ему на мозги, если он демагогией начнет заниматься. И тоже — вижу такого харизматичного пенсионера Владимира Николаевича Фефило-ва (впоследствии стал председателем Совета пенсионеров), с амбициями лидера, ну я и сел с нимрядом, чтобы по необходимости подсказать ему, что сказать или как поступить. Что и делал. В частности, когда переговоры зашли в тупик, я предложил Фефилову озвучить предложение ввести мораторий на отмену бесплатного проезда пенсионеров до 1 февраля, пока не найдено иного решения. И это предложение было принято. Ну и в конце концов, уже после завершения переговоров, тут же, в зале заседаний правительства республики, образовали Общественный совет пенсионеров Удмуртской Республики. Собственно, я и предложил это название. И, кроме того, я предложил пенсионерам создать при совете пресс-службу. Ну и выбрали пять руководителей, меня в том числе как ответственного за информационную политику».
Все процитированные выше персонажи до сих пор активны, но уже в другом формате. Так что массовые митинги января 2005 года на всех произвели такое сильное впечатление, что все в той или иной степени вовлеклись в общественное движение. Что случилось 12 января, что оказало такое решительное влияние на участников событии? Как это случилось?Во-первых, еще раз подчеркнем, что основные акторы действий ~ самые обыкновенные люди, пенсионеры и молодые ребята — возмущены наплевательским отношением власти к старикам. Тут схема мышления примерно такова: сначала нас лишают заслуженных льгот (несправедливость), потом, когда вышли на улицу, власть нас игнорирует (отрыв власти от народа). Давайте заставим их замечать нас!
Во-вторых, очевидна цепочка событий, которые от митинга к митингу привели к росту массовости. Кто-то пришел на один сход, поговорил с такими же пострадавшими и возмущенными, люди друг друга «зажгли», убедили, что обида не должна остаться без достойного ответа. Договорились встретиться там-то во столько-то, на следующий день, передали информацию дальше, получили информацию о других сборах. Потом, увидев, как много народу собралось, энтузиазм взял верх. Массовость влечет за собой массовость. Люди поверили, что это возможно, что возможно не только выходить на улицу, но и стать хозяевами на улице, в городе (который превратился в публичное пространство). Они стали передвигаться по улицам и в административных зданиях как по своей территории. Кричали, шумно демонстрировали свое присутствие, обозначали свое главенство перед властью. И дальше распространяли это чувство, приглашали все больше народа, чтобы делиться энтузиазмом и возмущением.
Здесь важно несколько моментов. С одной стороны, это энтузиазм и эмоциональный заряд, который получили все участники событий. Мы уже неоднократно наблюдали, какой эффект имеет на людей перекрытие улицы или массовый сбор эмоционально заряженных людей. Они преисполняются гордостью и самоуверенностью: «Вот что значит быть гражданином!»; «Это наша улица!»; «Вот так надо разговаривать с властью, надо заставить их с нами разговаривать, а не слушаться ее во всем как бараны». Бабушки и дедушки держат друг друга за руки. Лица значительны и сосредоточенны. Обсуждают друг с другом случаи возмутительного «беспредела». Здесь рождается пусть ненадолго, но все же стремление к солидарности, к единению за общее справедливое дело.
С другой стороны, это чувство своего достоинства (я поднял голову) и собственного могущества., чувство того, что мы МОЖЕМ, мы имеем власть. Тут имеет место эффект толпы, но это отнюдь не иррациональная и безумная толпа, а толпа гордая и властная.Причем толпа способна к самоорганизации. Как видно из отрывков интервью, очень быстро нашлись люди, политически более опытные или просто думающие, которые стали записывать контакты, напоминать о необходимости назначить следующую встречу, формулировать общие
требования.
В-третьих, возникли стихийные лидеры толпы. Люди, которые кричали громче всех, либо говорили более привлекательные вещи, либо выглядели более авторитетными, либо сумели выразить настроения остальных более четкими формулировками лозунгов и требований, либо предложили конкретные меры воздействия на власть и методы самоорганизации. Среди них были — Андрей Коновал и Владимир Фефилов, впоследствии ставшие лидерами местной коалиции (Координационного совета гражданских действий Удмуртии). Важно отметить, что ни тот, ни другой не имели большого политического опыта.
Андрей — заместитель главного редактора ижевской оппозиционной газеты «День». Новичок в политике. Историк по образованию, преподавал год в школе, потом учился несколько лет в аспирантуре в МГУ, когда вернулся — начал преподавать в Удмуртском государственном университете. Одновременно начал заниматься журналистикой. К моменту анти-монетизационных волнений приобрел определенный опыт в области рекламы и политических технологий, начал неплохо, по ижевским меркам, зарабатывать. В 2004 году, следуя своим убеждениям, создал небольшую политическую организацию сторонников российского политика Сергея Глазьева — в основном из молодежи. События января 2005 года перевернули его жизнь. Он оказался в нужном месте в нужный момент и, увидев решительность и энтузиазм протестующих, но также их организационную слабость и слабую договорную способность, решил поставить свои организационные способности на службу движению. С тех пор он «погряз» в общественных и политических делах и занимается ими все больше и больше. В качестве одного из мотивов своего включения в активную, протестую деятельность называет попытки региональных властей уничтожить независимую газету, в которой он работал.
Владимир — пожилой человек, всю жизнь трудился культработником и, как сам он о себе говорит, «владеет технологией публичных выступлений». Видно было по многим наблюдениям, что он обожает трибуну и ораторствует с огромным удовольствием и чувством, собственного значения. Кроме того, он любит командовать (тут тоже сказывается большой стаж режиссера). Благодаря этому он и стал стихийным лидером пенсионеров, начиная чуть ли не с первых митингов. Нужен был такой человек, который говорит, кто, что должен делать, который организует стихийный процесс. Большую роль в том, что Владимир стал признаваемым и узнаваемым лидером протестующих пенсионеров, сыграли газета «День» и Андрей, взявшие на себя функции интеллектуального центра движения (подготовка резолюций и требований, пресс-релизов, освещение событий на страницах «Дня»). Владимир состоял (до 2007 года) в политической партии РКРП — маленькой коммунистической организации сталинистского уклона, но сам он отнюдь не фанатичный поклонник Сталина. Он вступил в партию, будучи уже на пенсии:
«В политику я пришел совсем недавно. К тому времени, когда началось это брожение перестройки, мои сыновья выросли и предъявили мне счет: ты от своих родителей получил, могучую процветающую счастливую страну, а что ты нам оставляешь? И вот в 2001 году я вступил в Российскую коммунистическую рабочую партию»; «Но я не сталинист, я критически отношусь к советской истории: то было хорошо, то плохо, и наша вина — по большому счету мы в долгу перед всей мировой цивилизацией, — что мы извратили идеал коммунизма (всеобщего равенства и братства)».
Нельзя сказать, что Андрей и Владимир стали лидерами случайно. У обоих были способности и таланты, оказавшиеся нужными в это время. У обоих было желание помочь развитию движения, чувство того, что это всего лишь начало процесса и чго необходимо его продвигать дальше. У обоих были оформленные идеологические взгляды. У Владимира это был идеал равенства, которое он воспринимает как равные возможности для всех самореализоваться:
«[Я стал этим заниматься] во имя своих детей, внуков, правнуков. За то, чтобы они были счастливы. Чтобы у нас всех были равные стартовые возможности. Лентяй в любом обществе останется лентяем, трудовой человек всегда найдет себе дорогу. Чтобы человек, который трудится, вызывал уважение, не важно, в какой области, важно, что человек трудится, созидает. И не ради куска хлеба, а ради самовыражения. Можно быть великолепным столяром, можно быть честным политиком. <...> Не важно, в каком костюме ты ходишь. Главное, кто ты. А сегодня кто-то ухвати, кто-то стал богатым, кто-то стал нищим. Это несправедливо»-У Андрея это была теоретическая позиция, близкая к взглядам Сергея Глазьева (российский экономист и политик) и Иммануила Валлерстайна (известный американский социолог и историк):
«В 2003 году разворачивается кампания блока «Родина», в которой одним из лидеров являлся С. Глазьев, уважаемый мною как экономист и политик, на протяжении многих лет четко отстаивающий свою позицию. Взгляды Глазьева на место и задачи России в мировой экономической системе близки к той теоретической базе, которой я придерживаюсь, — это ми р — системный подход Валлерстайна, неомарксистский по своей сути. Я считаю себя человеком демократических и одновременно левых взглядов ~ не леваком, в чистом виде, а, скажем так, левая экономическая платформа и патриотическая позиция лгне кажутся вполне привлекательными».
Эти два стихийных лидера и еще несколько других активистов со стажем (в частности, активист профсоюза работников образования) способствовали переходу стихийного движения в более организованное русло. Ими же выдвинута идея создания Координационного совета гражданских действий Удмуртии (КСГД) как неформального (незарегистрированный) органа координации между различными сегментами и организациями протестного движения, возникшими на волне возмущения монетизацией. Владимир озвучил его создание на массовом митинге 12 февраля. Значимость этого момента нельзя недооценивать. Оба инициатора — Андрей и Владимир — долго останавливаются в своих интервью на том, как был создан КС, и они придают большое значение тому, что он был легитимизирован массовым голосованием на крупном митинге. Кроме того, о значимости этого совета говорит еще и то, что руководство местного отделения КПРФ было настроено жестко против его создания. Ведь ставки были высоки: иначе, как традиционно водится в стране (и, как это случилось во многих регионах), КПРФ постепенно возглавила бы движение, приручила бы его, перевела в лояльное русло (в Ижевске, как и во многих других регионах, чиновники и депутаты от КПРФ полностью зависимы от местной власти и поэтому встроены в систему), и движение бы быстро затухло.
Поэтому и случился конфликт на митинге 12 февраля. Рассказывает Владимир:
«К митингу КПРФ уже знала о нашей инициативе и подготовила свой список членов КС, совершенно другой список, согласованный с правительством. Было два списка членов КС-их и наш, а они сотрудничают с властью. Митинг наЦентральной площади начал развиваться совсем не по тому руслу, которое мы предполагали. Вел его первый секретарь партии, и шел какой-то официоз. И я вынужден был прорваться к микрофону и повернуть митинг в ту сторону, в которую нам было нужно. И зачитал другой список, спрашивал людей, верят ли они мне, они кричали, что да, И тогда митинг повернулся».
О том же инциденте рассказывает — более подробно, как об эпопее — Андрей: «На этом митинге мы должны были объявить о создании Координационного совета гражданских действий Удмуртии (КС), который бы объединил не только пенсионеров, но и какие-то иные силы, каких-то людей, которые точно не прогнутся перед властью, которых мы знаем. Были и иллюзии в отношении КПРФ, которой тоже было предложено участие в КС <...>. Ну, вот этот список Координационного совета был подготовлен, но буквально за два дня что-то коммунисты начали крутить. Мы допустили ошибку — доверили подать официальную заявку на проведение митинга функционерам КПРФ и аренду звуковой установки, хотя тяжесть основной пропагандистской работы по созыву митинга легла на активистов Общественного совета пенсионеров и на газету «День». Про КС они вообще стали говорить, что мы не должны создавать его. Б. у них, первый секретарь, начал говорить, что мы должны создавать общественную палату и пригласить туда только членов партий и профсоюзов по два человека. То есть даже от «Единой России». А мы вообще не знали, как это понять. Зачем вместо протестной коалиции создавать заранее недееспособный орган? И накануне мы выясняем, что они просто-напросто согласовывают, то есть курсируют между нами и мэрией, где сидит человек из президентского дворца. То есть у них с подачи руководства республики был план переиграть весь сценарий митинга, возможно, даже провозгласить другой список КС.
Митинг начался, восемь тысяч участников — офигенный митинг для Ижевска. На трибуну вылезли и председатель ФНПР, и руководитель президентской администрации, и мэр города. То есть что это за митинг такой, сплошной официоз! В такой вот обстановке мы оказались… Да, и, понимая, что так может случиться, мы еще утром провели мозговой штурм, пропагандистское собрание с пенсионерами и молодежью «глазъевской». Где проговорили: товарищи, мы должны переломить ситуацию, «захватить» микрофон, наша задача — провозгласить список КС.
И фактически так и случилось. Практически мы прорываемся к микрофону, они не дают. Во-первых, КПРФ расставила людей из Союза офицеров, которые отгораживали место выступлений от толпы. Но я своихлюдей всеравно протащил сквозь оцепление, создался такой «отряд» как бы на правом флангеот микрофона, который шаг за шагом постепенно подбирался к микрофону… В общем, когда начали выступать эти самые гады, один за другим, наши люди стали кричать: «Слово Совету пенсионеров! Слово Совету пенсионеров!» И Б. (ведущий митинга — функционер КПРФ) смутился и сказал: «Слово предоставляется председателю Совета пенсионеров К. (Андрею)» Я обалдел — какому «председателю Совета пенсионеров»? Он, конечно, должен был слово дать Ф. (Владимиру) по плану. Ну ладно, я вышел и зафигачил речь. О том, чтоу меня вот тут за спиной стоят функционеры ФНПР, представители администрации президента, члены политсовета «Единой России», которая этот самый Закон №122 приняла. И еще делают «честные глаза». И я говорю: «А почему нет ни одного слова о том, что этот митинг готовил Совет пенсионеров?» 70% на митинге были пенсионеры. Ну, в общем, я всем им дал по мозгам. А до этого митинг был таким официозньм. Народ стоял как мертвый. И тут проснулись. Начались крики, скандирования. Потом еще кто-то выступил. И потом Ф. (Владимир). Он, по нашему замыслу, должен был зачитать список КС. В конце концов Ф. вышел и начал произносить свою пламенную речь. А я испугался, что он забудет про список КС. Я достал список и встал поближе к нему, чтобы передать. А Б. это увидел. И встал между мной и Ф. Говорит мне: «Это наш митинг, что ты тут?..»Но Ф. заканчивает, я ему передаю список, Б. пытается его схватить, промахивается, а Ф. его берет и зачитывает. А тут еще какой-то гад отключает микрофон. Народ не понимает, что происходит. Ф. кричит: «Голосуете вы за этот список?» — «Да, голосуем!» Потом зачитывает нашу резолюцию, такую нормальную. А потом Б. берет микрофон и начинает опять давать слово не согласованным, с нами выступающим, наша команда начинает скандировать, чтобы прекратить эти провокации, наша пенсионерка выдергивает из микрофона провод. Потом Б. его вставляет опять и объявляет, что митинг закончился. Я кричу, что «неправда, еще час положен!». Короче, митинговали еще полчаса».
Мы намеренно привели столь длинные цитаты — они показательны. Во-первых, очевидна неразбериха, в том числе на трибуне, что позволяет открыть пространство для новых дискурсов и новых лидеров, указать публично на новые проблемы. Во-вторых, видна разыгранная баталия за контроль над курсом митинга: он мог пойти в официозное русло (под контролем функционеров от КПРФ с поддержкой региональной власти) — свести требования людей к минимуму. Превратить митинг в обычное выпускание пара, направить недовольство людей не на региональную власть (от которой по закону о монетизации зависела судьба региональных льготников и социальный пакет) и не на федеральную (которая и приняла закон), а на мэрию, котораяфактически была бессильной в случае с монетизацией. Он мог закончиться ничем с принятием нейтральной резолюции ни о чем или обо всем. Однако , усилиями новых лидеров и «боевых» отрядов пенсионеров он был направлен в необходимое русло для развития социального движения: был провозглашен и одобрен список КС с более репрезентативным составом по отношению к присутствующим силам (в частности, в совет вошли многие «рядовые» пенсионеры), были озвучены конкретные требования относительно проблемы монетизации льгот, наконец, митинг был представлен как лишь один момент в более общей кампании против монетизации.
Вот с тех пор продолжает действовать этот КС, который спустя четыре года существенно изменился и по составу, и по направлениям деятельности, что только свидетельствует о его гибкости (то есть чувствительности к изменениям обстоятельств) и жизнеспособности.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta