Основной инструмент профсоюз нового типа и Социальные отношения внутри коллектива:

Несомненно, профсоюз «Форда» служит образцом коллективного органа защиты трудовых прав. Он стал не только инструментом для эффективной борьбы за свои права, но еще и институтом самоорганизации и самоидентификации рабочих.
За два года новый свободный профсоюзный комитет сумел перевернуть привычные представления о профсоюзе и создать ситуацию, при которой каждый член профсоюза может чувствовать себя причастным к делу профсоюза. Профсоюзные активисты этого добились через непрерывные воспитательные беседы, постоянное информирование рядовых членов о состоянии трудовых отношений и о своих действиях.
Понятно, что маленький размер предприятия способствовал тому, что профсоюз смог охватить большинство работников. Однако нельзя свести объяснение уникальности фордовского профсоюза исключительно к этому. Напомним, что сначала — в 2002 году — на «Форде» был создан профсоюз старого типа, который воспринимался рабочими совсем иначе.
«[Когда создавался профсоюз], образ профсоюза у меня был еще по старым временам. Я, честно говоря, не доверяла. Потому что, когдаучилась в институте, я помню, на первом курсе, нам сказали: вступите все в профсоюз, вот вам карты, и мы будем с вас брать процент. И все, больше нет никаких дел, больше ничего не слышно о профсоюзе. Никаких даже поездок. То есть что он, зачем он, я не понимала».
«Когда я пришел на завод в 2003 году, был какой-то профсоюз, непонятный такой. Периодически мы видели бумаги на стенде, что вот вступайте в наш профсоюз. Но мы не ощущали особенно присутствие профсоюза, никто к нам не приходил, никто с нами не общался. Еще на старой работе я связался с этими профсоюзами ФНПРовскими. Я работал в Уфе на заводе. Там что мне больше всего не понравилось, это то, что председатель профкома ФНПРовс-кого вместе с генеральным, директором летом ездили на дачу пить водку. То есть какой профсоюз, когда друзья — профсоюзники и директор? Ну и здесь я тоже думал., что все то же самое».
«Надо сказать, что здесь профсоюз довольно передовой, я должен признаться. Потому что на других предприятиях, где я работал, фактически и профсоюза не было. Или был придаток администрации, грубо говоря. А здесь более или менее похоже на правду».«Опыт общения с профсоюзом есть. Профсоюз был на другом заводе, где раньше работал. Но там профсоюз был плохой. Там скучно было. Он был куплен и сидел себе тихонько».
«Профсоюзы, как правило, никогда не работали. До сих пор, Просто у меня жена работает на железной дороге, и там профсоюз существует как определенная категория людей, которые собирают взносы и все. То есть они не отслеживают, какие интересы у рабочих. Иногда работодателю выгодно оставлять на старых позициях все это дело».
«Когда я пришел на завод в марте 2004 года, уже был профсоюз, но никаких действий он не предпринимал. Ну, я для себя, их не ощущал».
«У меня нет опыта общения с профсоюзом до этого, но я все-таки воспитывался в Советском Союзе. Через разговоры с родителями и так далее. Но я понял, что такого не будет сейчас. То есть не то время, чтобы профсоюз давал путевки, подарки…»
Судя по этим высказываниям, отражающим сильное негативное отношение к профсоюзу (в соответствии с общероссийскими стандартами), можно оценить, насколько трудно шел процесс разрушения сложившихся стереотипов. Как это произошло, и какие факторы здесь играли главную роль, по крайней мере, на взгляд самих рабочих?
Начнем с того, что образ профсоюза сначала резко изменился у будущего лидера нового профсоюза Алексея Этманова после поездки в Бразилию, где он общался с зарубежными коллегами по профсоюзному движению: «Я попал в Бразилию иувидел, что такое настоящий профсоюз. Посмотрел, что том настоящая борьба, борьба ежедневная. Понял., что надо делать. Если у них такое возможно, почему бы не у нас? Я получил вот такую цель. Ну, вот как вернулся, получилось, что у нас был потом отпуск и со мной отдыхали еще восемь человек с завода. Я им все уши прожужжал с этим профсоюзом».
Самые активные члены профсоюза и первые члены профкома до сих пор помнят эту поездку Этманова в Бразилию. Это и есть переломный момент — профсоюз до поездки и профсоюз после поездки: «Ну и потом, когда наш товарищ Алексей съездил в Бразилию, там ему действительно показали, что такое профсоюз и -для чего он нужен, и сразу стала чувствоваться работа»; «Вот потом, после одной командировки в Бразилию Этманова, профсоюз стал работать».
В числе первых причин вступления в новый профсоюз, интервьюированные рабочие назвали общение (приходили люди из профкома, сталиобъяснять), затем реальные дела (что-то делается), индивидуальное стремление к получению образования для защиты своих прав и только потом — роль лидера.
О роли общения мы уже упоминали. В первую очередь культуру общения развивали профсоюзные активисты. Об этом рассказал Этманов:
«Начали работать… начали привлекать людей… Просто шли тупо в каждую бригаду, спали по четыре часа… Значит, в каждую бригаду шли и говорили: «Давайте попробуем». Они говорят: «Да мы накушались, взносы платим — ничего не получаем», номы дальше общались, разговаривали с каждым». Рабочие рассказали, что они получили информацию о новом профсоюзе и о профсоюзных делах из общения между собой. То есть сначала образовался небольшой круг близких знакомых, дальше процесс пошел через сеть личных знакомых этого первого круга. Об этом этапе говорит один активный рабочий: «Стали подходить Саша, Вова — мы давным-давно знакомы были, — говорили, что мы можем этого добиться. Вот и, соответственно, я вступил в профсоюз». Однако процесс не ограничился сетью друзей и знакомых: дальше уже общение вышло за пределы круга неформальных и личных связей.
О том, что решение о вступлении в профсоюз не зависит исключительно от личного знакомства с кем-то из активистов, говорили многие:
«Дело в том, что я читал программу профсоюза, то есть основные задачи, пообщался с людьми и понял, что это единственное правильное решение, по крайней мере для рабочих».
В некоторых случаях интерес к профсоюзу предшествовал близкому
общению:
«Ну, я знал просто, что есть Алексей [Этманов], что он там работает, и все. Уже близко общаться, как друзья, как товарищи, мы стали позже, когда вступил в профсоюз»; «Я вступила сразу на первой конференции, потому что чувствовала, что возникает необходимость нормального профсоюза. Алексей тогда пришел к нам в бригаду, общался с нами, раздавал листовки. <...> Но сначала была листовка. А люди, которые уже были морально готовы к такому профсоюзу, естественно, читали листовку и делали свои выводы, понимали, что к чему. И вот к его приходу в нашу бригаду в принципе его пояснения мне были уже не нужны. Я была морально готова вступить».
Реальные дела и особенно ощущение, что что-то делается, служат вторым фактором вступления в профсоюз. Стоит отметить, что по сравнению сстарым профсоюзом, который представляется как не имеющий никакого отношения к рабочим, само общение профсоюзных активистов с рабочими уже воспринимается как дела, по крайней мере, на начальном этапе, пока еще нет конкретных результатов профсоюзной деятельности. Интервьюер: «Как удалось вас убедить, что возможен другой профсоюз?»
- Не знаю, нашли подход (смеется), правильные слова говорили. Ну, я видел, что ребята начали что-то делать. Не просто клеят какую-то листовку, а ходят, разговаривают. Я видел, что есть четкая программа, убедился, что чего-то можем добиваться. А потом, можно сказать, практически сразу первые победы. Соответственно, закрепились мы.
-Когда все это организовывалось, проходила большая работа. И листовки проходили, и Алексей и Володя приходили в бригады, беседовали. Ну, чувствовалась какая-то работа.
В качестве мотивации для вступления в профсоюз некоторые рабочие еще называют стремление к повышению знаний: «Хотелось элементарно знать свои права» (но получение образования скорее способствует дальнейшей активизации, а не начинанию). Например, признает недавний член профкома: «Как любой, кто этим стал заниматься, я могу спокойно разговаривать на равных с начальником. Не кричать, а нормально разговаривать, то есть более образованным становишься. Разбираешься в Трудовом кодексе… Ты получаешь знание, и надо его использовать. И я начал это использовать. <...> Кому это интересно, он будет читать, и в следующий раз он будет уже знать».
Наконец, интервьюированные рабочие говорили и о личной роли будущего лидера Алексея Этманова, однако этот фактор упомянут среди других и реже, чем другие. Например: «[Я вступил в профсоюз] потому, что лидер — Этманов, это такой энергичный лидер по своей сути, чисто по-человечески. С ним приятно общаться, он переживает за те процессы, которые идут у рабочих. То есть он в курсе всего, что происходит здесь. И даже симпатии к профсоюзу, что они пытаются что-то делать, какое-то движение, какие-то дела конкретные. Можно говорить очень много, а дела — они просто раскрывают определенную суть».
Любопытно отметить, что сейчас уже — спустя два года после образования нового профсоюза — рабочие, которые в нем состоят, говорят о своем членстве как о чем-то само собой разумеющемся. На вопрос интервьюера, состоите ли вы в профсоюзе, как правило, следуют ответы: «Да, конечно!», «Разумеется!» Поразительный ответ получил интервьюер у одного рабочего на вопрос о том, чем он сам помогает профсоюзу: «Ну, особенно ничем я не помогаю, ну, кроме взносов. Ну, и я помогаю тем, что участвую в мероприятиях, участвовал в забастовке [от начала до конца]. Ну, иногда раздаю листовки». До сих пор помнится смущенный и извиняющийся вид рабочего, который был вынужден признать, что он «так мало» делает для профсоюза. То есть, мы здесь имеем дело с явным проявлением институционализации профсоюзной деятельности, которая вошла уже в привычную практику и мироощущение. Установки на участие (а иногда активное участие) в профсоюзной деятельности не рефлексиру-ются и становятся для многих фордовских рабочих обычным стилем мышления и поведения (напомним, это именно то, что Ирвинг Гофман называет «фрейм»). Отсюда вывод: для значительной части рабочих утвердился профсоюзно-активистский фрейм.
Однако из того, что профсоюзное дело стало обычным занятием, не следует, что это всегда было так. Иногда, если заставить рабочих вспомнить, они сами признают, что прошло время перед тем, как они стали по-другому рассматривать профсоюз и свое место в профсоюзе:
«Леша [Этманов], конечно, пытался объяснить, что это совсем другое [имеется в виду другой профсоюз], что надо постоять за себя. Уже потом, со временем, пришло понимание. Надо было время, конечно, не очень много, но должен быть период, чтобы понять, зачем это все, как это делается». «Знаете, это [имеется в виду начинание профсоюза] как тогда, когда разбудили в спячке. Сначала не понимаешь, что происходит, а потом понимаешь, что что-то происходит. Вот то же самое было и здесь. То есть многие понимали, что что-то происходит, но не понимали, что именно, куда они тянут, туда-сюда».
Толчок к изменению привычного отношения к профсоюзу, несомненно, дали первые профсоюзные активисты, которые буквально уговаривали всех и каждого, да и начали своим примером и первыми делами показывать и доказывать, что другой профсоюз возможен.
Однако сейчас на «Форде» появилась другая проблема, противоположного свойства. Из-за того, что профсоюзно-активистский фрейм стал уже доминантным, находятся люди, которые вступают в боевой профсоюз по традиционным мотивам. Поэтому в забастовке участвовали не все члены профсоюза и, наоборот, некоторые не члены профсоюза. Как рассказали активные рабочие, некоторые «просто числятся» в профсоюзе из-за конформистских мотивов или потому, что, по крайней мере, на «Форде», «так положено», но особенно не принимают участия в его деятельности, да и не понимают сути нового профсоюза. Особенно ярко об этом говорила одна женщина (член профсоюза):
«У меня в бригаде пять человек вышли из профсоюза. Женщины. У них отцы, матери и деды, которые в свое время от профсоюза видели немножко другие вещи. Они не понимают, что сегодня ситуация другая с профсоюзами, что те льготы, которые тогда распространялась, эти путевки, детские сады, — сейчас всего этого можно добиться только от работодателя. Что профсоюз не может материально на себе тащить такие вещи. То есть шли такие разговоры в бригаде, что если бы мне хотя бы дали бесплатные путевки или еще что-то…» Таких людей немного, но они есть. Профсоюзные активисты признают, что «пока не удалось полностью переломить ситуацию, еще работать и работать».
Это говорит о том, что процесс рефрейминга (трансформации фрейма) требует от профсоюзных активистов непрерывной работы по трансформации привычной схемы действий и мышления, то есть фрейм-деятельности. На эту деятельность обращает внимание в первую очередь один теоретический подход к изучению коллективных действий — теория мобилизации ресурсов. Для приверженцев этой теории фрейм-деятельность ведется людьми, уже ставшими завзятыми активистами, и в первую очередь лидерами. Они занимаются конструированием, распространением и институционализацией (стабилизацией), определенных активистских фреймов13.
В чем же состоит новый профсоюзно-активистский фрейм? Самая главная, наверное, составляющая — активность. Опрошенные рабочие акцентировали внимание на том, что «профсоюз активно действует», что «коллектив активно защищает свои права». О себе нередко говорят: «л стал активно этим заниматься», «я стал активистом», «есть более активные профсоюзные лидеры, чем я, но я тоже…». То есть профсоюзоднозначно ассоциируется у многих с активной деятельностью по защите коллективных прав рабочих.
Второй важный аспект — самоидентификация с профсоюзом. Как утверждают рабочие, профсоюз — это «все мы и каждый в отдельности.». Приводим некоторые яркие высказывания: «Профсоюз уже укрепился, с нами считаются»; «[Развитие профсоюза] будет зависеть от нас. Опять-таки это не зависит от 15 человек в профкоме, а от каждого из нас. Просто до тех пор, пока каждый человек для себя не решит, что надо что-то делать самому, трудно сказать, будет ли профсоюз развиваться. Вообще хочу, чтобы он развивался — и шире, и глубже. Но все зависит от каждого человека в отдельности».
Самоидентификация и активизация представляются как взаимно развивающие процессы — они питаются друг другом. Профсоюз для меня это «мы», в том числе и «я», именно потому, что профсоюз — активный. А я активен именно потому, что многие активны, а результат деятельности профсоюза в целом тоже зависит от моего личного вклада. «Я повторяю, что коллективное действие, любое коллективное действие — это не работа одного человека. Было бы неправильно так рассуждать. Это работа очень многих людей, и мало того, каждого в отдельности», — говорит член профкома. Такая высокая степень сознания значимости личного участия каждого присутствует, наверное, не у всех. Однако нам не встретился в ходе исследования ни один рабочий (за исключением подрядчиков), который бы сказал о профсоюзе «они». Наверное, такое отчужденное отношение к профсоюзу все же имеет место, поскольку профсоюз не охватывает 100% работников, но в целом очень мало рабочих, кто отделяет себя от профсоюза. И именно к этому стремятся профсоюзные активисты, которые считают эту задачу самой главной в своей работе. «Мы до сих пор разъясняем и разъясняем, что Этманов и профком это ничто, если не будет вас», — говорит Этманов.
Есть еще одна составляющая профсоюзно-активистского фрейма -стремление к самосовершенствованию и удовольствие оттого, что я получаю знание и могу постоять за себя. Например, член профкома вспоминает, как он начинал заниматься активной профсоюзной деятельностью: «Два года назад я начал заниматься этим более активно, а почему. ..Яне знаю, потому что стало понятно, что, кроме меня, там… Я стал ездить на все наши мероприятия, на заседания профкома, на семинарыучаствовать в активных действиях. Может быть, я хотел получить какие-то знания… <,.. > Потому что начальство боится чего? Когда люди образованными становятся, когда они умеют ответить».
Чем больше знаний, тем больше уверенности в себе и удовольствия от профсоюзной деятельности — такова одна из логик укрепления нового фрейма.
На «Форде» есть еще один аспект, который побуждает рабочих к активизации и активному участию в профсоюзной деятельности, — гордость за то, что фордовский профсоюз стал символом возрождения профсоюзного и забастовочного движения в России. Некоторые хвастались («самая длинная забастовка», «такого сколько лет не было в стране»’), некоторые более скромно упоминали о «большом резонансе» забастовки, но стало совершенно очевидно, что все гордятся и ощущают на себе внимание общественности. Энтузиазм по этому поводу особенно сильно ощущается в следующих высказываниях:
«Очень горжусь., да, тем, что о нас заговорили. Не просто, что о нас заговорили, но что люди начали понимать, что можно отстаивать свои права. И не просто можно, но и нужно. И мы действительно как пример. Люди вышли, и, не знаю, уже пятнадцать лет, может быть, и больше, никто так долго не выходил. Я думаю, что наше руководство до сих пор в шоке от этого. Не понимает, как мы так долго продержались»;
«Действительно, тот размах, который получила забастовка, нет, даже не забастовка, а тот огромный общественный резонанс — это действительно меня удивило. Звонили люди, с которыми я не общался много лет. Они где-то находили телефон, звонили. Это помогало, да, конечно».
Так что здесь тоже кроется важный стимул к активизации — в гордости от причастности к общественно признанному важному явлению, в чувстве общественной поддержки, которое повышает мнение о себе и своей деятельности, укрепляет внутреннее чувство правоты.
Для самых активных профсоюзных деятелей .это стало стимулом к выносу профсоюзной работы за пределы завода, что очень редко происходит в нынешней России, где профсоюзы настолько погружены в проблемы своих предприятий, что сил и желания заниматься еще другими делами не остается. А на «Форде» профсоюз мыслится многими как инструмент, который должен служить не только рабочим завода, но и шире. Например, профсоюз «Форда» регулярно участвует в митингах жителей Всеволожска по темам ЖКХ, иногда даже в митингах гражданских коалиций в Санкт-Петербурге. Кроме того, одно из направлений профсоюзной деятельности — это содействие установлению связей между профсоюзами, как на уровне региона, так и между регионами. Летом 2007 года по инициативе фордовского профсоюза был учрежден Межрегиональный профсоюз работников автопромышленности (МПРА), объединяющий свободные профсоюзы «Форда», АвтоВАЗа, «Автофрамоса», «Дженерал Моторс» и других предприятий. Уже в ноябре 2007 года МПРА был принят в Международную федерацию металлистов (1МР). В помещении профкома в центре Санкт-Петербурга регулярно проходят семинары и конференции, открытые для участия всех других профсоюзных организаций. В этой внешней деятельности профсоюза, конечно, участвуют не все рабочие, но и нельзя сказать, что это исключительно члены профкома. На «внешние» митинги приезжают от 10 до 100 человек от «Форда», иногда рабочие, не входящие в профком, ездят на семинары и конференции в другие города. Так что в итоге отметим, что профсоюз на «Форде» представляется как одновременно инструмент активизации и солидаризации коллектива, составляющий (и главный) элемент нового активистского фрейма. Можно предложить следующую упрощенную формулу этого фрейма: я достойный рабочий = я член сплоченного коллектива = я член профсоюза = я активен. Причем непонятно уже сейчас, что первично в этой формуле, однако, судя по данным исследований на других заводах, главная составляющая здесь — профсоюз. Именно благодаря ему пошел процесс трансформации фреймов и именно благодаря ему происходит процесс институци-онализации (стабилизации и укрепления) активистского фрейма. 13 Напомним, приверженцы теории мобилизации ресурсов называют эту работу «культурный фрейминг» или «когнитивное освобождение» — си1шге/гатт% ог со^шй’уе ИЪег-ойоп [Мс Ас1ат), см. МсАаат О., МсСаПЬу О., 2аЫ М. N. (еЙ8.) Сотрагаше Регзресйуез оп Зопа! Моуегпешз. СатЪпй§е: СатЪгиЗ&е ИШУ. Ргекз, 1996.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta