От обывательского фрейма н фрейму ситуативной активности

В исходном состоянии, до того как включиться в жилищное движение, люди жили в рамках привычной повседневности. Среди активистов есть домохозяйки, пенсионеры, бизнесмены, люди разных профессий, которые занимались работой, семьей, ходили в гости, ездили на дачи, платили за услуги ЖКХ и не интересовались тем, как расходуются эти средства. Их жизнь ограничивалась стенами квартиры, они общались только с жителями своего подъезда, и то, как правило, ограничиваясь словами «здравствуйте/» и «до свидания!».
Обывательский фрейм отличает иждивенческий настрой в отношении общих дел. Обыватели надеются, что государство или другие люди решат все проблемы. Несомненно, некоторые из них могут проявлять эпизодическую активность, но она в основном направлена против деятельности активистов, которым они не доверяют и которых подозревают в стремлении «обогатиться за счет других». Эти обыватели распространяют сплетни, устраивают скандалы и пишут доносы — такой «оппозиционер» имеется практически в любом доме. Однако, несмотря на то, что эти люди действуют на нервы и мешают деятельности активистов самоуправления, реальным препятствием они становятся только в том случае, если их много, если они заключают союз между собой или с внешними агентами (местной властью, управляющей компанией или ЖЭКом). В Астрахани мы не встретили ни одного подобного случая, но в других городах таких примеров было множество.
Плачевное состояние ЖКХ и жилищная реформа являются лишь фоновыми ситуациями и сами по себе не делают из человека активиста. Люди в разной степени компетентны и информированы, они по-разному рассматривают и реагируют на новую ситуацию. Одни не замечают реформ ЖКХ, другие до последнего верят в заботу государства, надеясь, что оно не позволит их дому рухнуть или предоставит им квартиру, третьи полагают, что «в случае чего» переедут в другой дом, купят новую квартиру и так далее. Кто-то изучает Жилищный кодекс и пишет «наверх» письма, как, по его мнению, должна пройти реформа ЖКХ3 кто-то ограничивается жалобами и пересудами с соседями, и лишь небольшая часть жителей становятся самостоятельными субъектами коллективных действий. Что этому способствует?Важную роль играет значимое событие, которое происходит в биографии человека или в окружающей среде и благодаря которому человек меняет свой взгляд на ситуацию (потеря близких родственников (у человека возникает желание заняться полезным делом), выход на пенсию («Я не могу сидеть дома, мне надо чем-то заниматься»), получение информации, которая «зацепила» человека (в качестве такого события несколько жильцов указали чтение газеты «Житель» в Астрахани), знакомство с людьми, уже имеющими опыт активных действий (сеть самоуправляющихся домов в Астрахани хорошо развита), возникновение прямой угрозы для дома (вот-вот развалится, угроза сноса)).
Событие служит толчком к началу процесса активизации, в результате обывательский фрейм оспаривается, но, так как альтернативный фрейм еще не укреплен, «пережитки» прежнего фрейма сохраняются. Это первый этап трансформации, в результате которого человек становится ситуативным активистом.
В домах Астрахани, где мы проводили исследования, как и в большинстве известных нам случаев, активизация происходила следующим образом: появлялись один или два-три инициатора, которые собрали информацию о реформе ЖКХ и решили, что, если домом будет управлять неизвестная частная компания, это может повлечь неприятные последствия. Чтобы предотвратить их, они стали искать специалистов и компетентных людей вне дома, а затем — сторонников среди соседей, которые могли и хотели им помочь. Таким образом, формировалась инициативная группа, которая начинала проводить собрания жильцов и распространять информацию о самоуправлении среди соседей. Далее жители выбирали форму управления домом в соответствии с процедурой, закрепленной в Жилищном кодексе.
Рассмотрим подробнее факторы, которые влияют на переход к ситуативной активности.
В первую очередь активизации способствует появление единомышленников и помощников среди соседей и формирование команды.
Одна из пенсионерок так высказалась о начале процесса: «Я, конечно, до этого много чего читала в газетах, ну и сначала неправильно поступила — обратилась к одному, к другому, спрашивала их, как наш дом будет переходить, какими путями. И к жильцам подходила — все просто ждут, что кто-то должен взять и повести всех за собой, и это не только в наших домах. У нас взялись наши мужчины, они сильные, вот они и стали таким коллективом и пригласили меня быть замом».
Продолжают мужчины инициативной группы этого же дома: «Мы прошли по каждой квартире дома, по всем жильцам, поговорили и взяли данные, вплоть до телефона, у каждого собственника дома. Мы искали того, кто мог бы стать уполномоченным, и вот нашли его».
Уполномоченный, предприниматель по роду деятельности, подтверждает: «Я вообще тогда не был в курсе. А вот приходят ко мне эти трое, представились, уговаривали. Я согласился, потому что мне стыдно смотреть на наш дом, неухоженный, и хотелось бы своим товарищам по несчастью чем-нибудь помочь. Финансовая сторона не играла роли, хотелось начать, чтобы было не стыдно пригласить кого-нибудь в гости. Одним из моих условий было, чтобы инициативная группа мне помогала, потому что по роду деятельности мне иногда приходится уезжать, и мне спокойно, что люди знают, что делать».
В процессе перехода к самоуправлению жители говорят, что они другими глазами стали смотреть на своих соседей. Теперь они друг друга знают по имени-отчеству, появилось взаимное уважение. «Я Наталью Спиридо-новну (члена инициативной группы другого подъезда) раньше вообще не знала. Ну, проходим, здороваемся, фразой-другой перекинемся. И все… Так вот сейчас многих узнали. О некоторых думали плохо, а когда поговорили, оказывается, люди хорошие, а с другими наоборот получилось: ой, какой человек неприятный! А вообще, хочу сказать: тьфу-тъфу-тьфу, но когда мы начали, больше хороших людей встречалось, не только в доме, а вообще».
Первые — даже самые незначительные — положительные результаты активизации, будь то удачное собрание, просто приятное общение или расширение круга знакомств, играют огромную роль.
Вот как активисты описывают первый в их доме воскресник и первые результаты ремонта: «Мы переживали, что вдруг не придут. А когда все вышли -в 9 часов люди стали друг за дружкой выходить, и дети, и взрослые, и старики- минимум 80% наших жителей, и взялись за работу около дома, с такой инициативой, с таким азартом, с таким желанием все изменить. Не вышли только те, кто работал. Как одна бабушка сказала: такое впечатление, как будто люди проснулись после 20-летнего бодуна», «Когда у видела, как стал выглядеть подъезд, это было такое счастье — наконец-то не стыдно в гости звать!»Оказывают влияние и положительные примеры — в других домах и даже в других городах (через публикации в газетах и Интернете), Они вселяют в людей чувство уверенности в собственных силах: если другие смогли, то и я смогу, по крайней мере, стоит хотя бы попробовать. Люди узнают, что действовать — это не так уж сложно и обременительно, а даже приносит удовольствие.
Восприятие ситуации постепенно меняется: человек определяет коллективную проблему (ухудшение технического состояния дома, например), она его беспокоит, он понимает, что проблема может быть решена (это не «природный катаклизм», а результат действия или, скорее, бездействия людей), начинает что-то делать для всех и, поскольку проблема общая, вместе со всеми.
Как правило, таким переменам предшествует период, в течение которого люди ждут, что кто-то решит имеющуюся проблему: чаще всего надежды возлагаются на жилищно-коммунальные конторы либо местные власти. У кого-то терпение лопается после нескольких отписок из ЖЭКа, у кого-то — после обрушения первого балкона или прихода судебных приставов для выселения. После того как человек понимает, что помощи ждать не от кого (от властей и от ЖЭКа можно ждать только неприятностей), он переходит к активным действиям. Логика жилищных активистов примерно одинакова: «Беда нашего народа в том, что все ждут, что кто-то придет и поведет людей за собой. Мы решили никого не ждать».
Активизировавшиеся люди иначе смотрят на людей вокруг, на ситуацию и на самих себя: «Люди заняты своими проблемами, но, я думаю, это со временем пройдет…»., «Нам сложно перестроиться, ведь большую часть жизни мы прожили при советской власти…»., «Самому себя приходится ломать, но при этом мы меняемся, и даже в лучшую сторону…»
«Приходится себя ломать» — о чем еще это говорит, если не о сломе прежнего фрейма?
Однако есть и факторы, которые мешают переходу к ситуативной активности. Некоторые из них сознательно формируются различными контракторами.
В качестве контракторов выступают органы местной власти, которые не желают отказываться от контроля над денежными потоками в сфере ЖКХ. О противодействии мэрии в Астрахани нам рассказала уполномоченная одного из первых домов, перешедшего в самоуправление: «Оченьдолго препятствовала городская администрация. То одного документа нет, то другого. Все не хотела нас внести в реестр домов, перешедших на НУ. Пришлось биться, несколько месяцев мы проходили по всем кабинетам. Помог наш депутат. Через него мы обратились в прокуратуру. Я прокуратура осудила городскую администрацию за препятствование исполнению Жилищного кодекса. Но они продолжали нам ставить палки в
колеса,..»
Еще один контрактор — частные управляющие компании или бывшие ЖЭКи, тесно взаимодействующие с мэрией.
Одна из активисток привела пример того, как ЖЭК навязывает свои услуги: «Какузнали, что создана инициативная группа, из ЖЭКа позвонили, пригласили на собрание. Им нужно было, чтобы мы с ними заключили договор на обслуживание, и нас пугали, что, если мы этого не сделаем, мы уйдем по конкурсу на управляющую компанию. Они нам принесли листы для голосования, хотели, чтобы мы выбрали их. Насуспокаивали — ну, как, мол, вы с нами были, так все и остается. Но мы стали читать, интересоваться, разбирались и тогда поняли, что ЖЭК нас просто обманывает. Он, как бы сказать, лукавит. Лукавит, потому что мы могли и сами, как сейчас, этими деньгами распоряжаться, а мы фактически отдаем им деньги, и потом будем ходить и за эти деньги с них каждый раз требовать: а вы нам вот это сделайте, а вы вот нам это, а вот у нас там течет. И ко всему прочему еще нет уверенности, что они это сделают. У нас есть пример из другого дома: мы пригласили ихуполномоченного, которая в течение восьми месяцев с ними мучилась, и она все ном рассказала, как у них обстоят дела с ЖЭКом, и мы поняли, что ничего из этого хорошего не выйдет. Мы решили не повторять чужих ошибок».
В отличие от многих других городов, где жилищное движение представлено слабо, в Астрахани ЖЭКам действовать сложнее, так как здесь образовалась обширная сеть жилищных активистов, а находящиеся в плохом техническом состоянии дома являются наглядным примером их бездействия. В Астрахани жителям легче противостоять агитации ЖЭКов, так как в их услужливом поведении они видят не заботу о жителях, а материальную заинтересованность.
Жилищный кодекс жители также воспринимают как препятствие на пути самоуправления: «Господ, которые составили этот Жилищный ко-дексе, я бы оштрафовала за этот труд. Сколько вреда-то нанес! Почемукаждая строчка может читаться и так, и так?» (из интервью с председателем ТСЖ в Перми).
Конкретный пример привел астраханский активист: «Принят Думой кодекс, на основании этого у нас городская организация издала постановление, в котором помимо всего сказано, что районная администрация должна передать образовавшемуся правлению техническую документацию. Мы дойти до уровня передачи нам документации, так как понимаем, что для организации осушения подвала нам необходимо посмотреть кое-что по техпаспорту. Мы обратились официально в районную администрацию, они нам ответили — обращайтесь в ЖЭК. Мы написали туда три письма, но нам документацию не дают. Мы снова обратились в администрацию, а нам сказали, что там нет документации, — получается замкнутый круг!» Практически в каждом интервью есть несколько «лестных» слов о Жилищном кодексе: «Как разобраться, как справиться с этим разнообразием в Жилищном кодексе? Но депутаты сами этим не занимаются, а законы составляют. Если бы они этим занимались вместе с нами, они бы другие законы составляли!»
Наконец, огромную противодействующую силу имеет проблема капитального ремонта, а именно те риски, которые несет новая жилищная политика (она обязывает собственников квартир осуществлять капитальный ремонт за свой счет). Люди просто боятся брать дом в самоуправление до тех пор, пока в нем не будет проведен капитальный ремонт. Вот несколько цитат: «Государство сначала довело дом до ветхого состояния, а теперь передает нам развалюху в самоуправление, да еще говорит — ремонтируйте ее за свой счет и несите за нее ответственность!»; «Администрация, которая передает нам этот дом, должна передать его в нормальном состоянии. Ему 35 лет, и ни разу капитальный ремонт не был сделан. Это непорядочно».
Однако упомянутые выше проблемы могут не только препятствовать активизации жителей, но и объединять их для коллективной борьбы против внешних оппонентов. Начинающие активисты постепенно понимают, что интересы дома и жителей не совпадают с интересами властей и жилищных фирм: «Цельу них одна — зарабатывать деньги», «Кровью и потом выбиваем деньги. А родной ЖЭК, мэрия, правительство — от них нет ничего!» Наконец, противодействие властей разрушает иллюзии о «заботе» государства, и люди начинают брать ситуацию под свой контроль.«Конечно, мы сначала пытались сделать капремонт за счет бюджетных денег, но пришли к выводу, что, пока будем ждать, дом окончательно придет в упадок, и взялись за это сами», «Обидно, конечно, но что делать? Не ждать же, сложа руки, пока дом развалится», «По плану предстоит еще борьба за выбивание денег из бюджета хотя бы на капремонт крыши».
Несмотря на реформу, ЖЭКи не собираются менять принципы своей работы. Так, в одном из известных нам случаев жители дома выбрали НУ, но решили нанять в качестве обслуживающей организации бывший ЖЭК (он был преобразован в ООО) при условии, что тот заключит предложенный ими договор обслуживания и откроет специальный субсчет для их дома. Последовали долгие переговоры, и по прошествии года ЖЭК согласился. Однако через месяц жители констатировали, что в работе ЖЭКа ничего не изменилось, условия договора не соблюдаются и субсчет на дом так и не открыт. Жители опять вынуждены бороться: «Я и мои товарищи по несчастью бьемся с ними прямо в пух и прах. Мы будем отстаивать свою точку зрения в свете новых договорных отношений. Ни на йоту от них не отступим. Мы начали новую жизнь, и вы тоже перестраивайтесь!»
От того, как начинающие активисты относятся к возникающим на их пути преградам, а также от степени активности жителей трудности могут либо способствовать дальнейшей активизации, либо остановить ее. Так, если жители считают их результатом незаконной и несправедливой деятельности враждебных им сил, то препятствия скорее склоняют людей к борьбе. Если же они воспринимают их как следствие деятельности «всемогущих», «всесильных» субъектов и/или «знающих», «компетентных», «заботящихся» сил, они отказываются от активности и передают свое право управления домом этим силам. Поэтому, чем больше людей участвуют в коллективных действиях, чем больше доверия между жителями, тем меньше у внешних акторов шансов остановить процесс активизации.
Труднее всего справиться с препятствиями, которые создают жильцы -противники самоуправления. Как мы говорили ранее, российское общество отличается слабым уровнем доверия между людьми (исключение составляет специфическое доверие внутри групп «своих» людей)8. Многиеего представители испытывают недоверие к людям, которые пытаются действовать в интересах всех жителей, — такой альтруизм просто не укладывается у них в голове и поэтому кажется подозрительным. Скептически настроенные соседи начинают искать источники личной выгоды для активистов. Если при этом власть или ЖЭК распространяют информацию о мошенниках или другими способами пытаются внести раздор среди жителей, скептики начинают действовать еще более активно. Поразительно, насколько трудно бывает убедить людей в добропорядочности их соседей и как же легко люди верят чиновникам!
В Астрахани, в отличие от других российских городов, эта проблема менее актуальна. В ходе исследования мы выделили всего несколько человек — «внутренних» противников самоуправления, но они активно не препятствовали его деятельности. Дальше выкриков на собраниях — «Все равно обманут!», «Зачем они это делают, если не для того, что заработать деньги для себя?» — и редких отказов платить по новой системе дело не шло. Это свидетельствует о том, что в тех домах, которые уже в течение двух лет идут по пути самоуправления, процесс активизации зашел настолько далеко, что в них установился климат доверия.
Фрейм ситуативной активности: основные характеристики. В результате описанного выше процесса часть жителей становятся ситуативными активистами. Этим термином мы называем шаткое состояние активности, которая еще не стала для человека образом жизни. Ситуативные активисты уже дистанцировались от обывательского фрейма, для них уже очевидны достоинства активной позиции, однако альтернативный фрейм в их сознании еще не укреплен.
Ситуативные активисты считают, ‘что решить проблему (управление домом) можно лишь при условии, что решать ее будем «мы» (активные жильцы). Они имеют следующие характерные установки:
1. Ситуативные активисты испытывают страх перед последствиями своей
активизации. Об этом свидетельствуют такие высказывания: «А вдруг не по
лучится?», «А вдруг будет еще хуже?», «Очень сильно боялись», «Буквально не
спали ночами от переживаний».
2. Они испытывают неуверенность в собственных силах: «Как нам поднять
капремонт?», «Разве мы потянем?»
3. При возникновении трудностей у них возникают сомнения в правильности сделанного ими выбора4. Начинающих активистов не оставляет соблазн передоверить свои пол
номочия (и груз ответственности) третьему лицу (государству, управляющей
компании, лидеру или инициативной группе). Этот соблазн тем более силен,
когда капремонт дома (основная забота самоуправляющихся домов) считается обязанностью государства, которое передало дом на самоуправление в
ненадлежащем состоянии.
5. Ситуативные активисты испытывают удовольствие и радость оттого, что
расширили круг знакомств («Оказывается, очень много интересных и способных людей у нас в доме»), что дом выглядит лучше (.«Пока есть силы, мы будем
этим заниматься, потому что так приятно видеть, как дом сейчас выглядит, не стыдно принимать гостей»), а также оттого, что в решение общих
проблем вовлекаются соседи и формируется сообщество жителей («Вышли
все на субботник, и такое ощущение, что впервые увидели друг друга!»).
6. Они осознают свои полномочия: «Оказывается, я не только домохозяй
ка без опыта работы, я вникла во все эти дела, я сумела…» 8 Хлопин А. Гражданское общество или социум клик: российская дилемма. Полития, 1997. №3. Ст. 5-26.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta