ПРОФКОМ:сильная команда завзятых активистов

У членов профкома, да и у некоторых активных членов профсоюза утвердился и укрепился другой фрейм — фрейм завзятых активистов. То есть процесс трансформации фрейма совершился и приобрел устойчивость. У завзятых активистов уже нет сомнений, как вести себя, не стоит вопрос о выборе схемы действий — они активные профсоюзные деятели и по-другому себя не мыслят.
В общей аналитической схеме трансформации фрейма это уже второй этап, который предполагает некоторую степень институционализа-ции (чтобы все участники сети следовали одним и тем же правилам), а также рутинизации активистской деятельности. Институционализацию обеспечивают профсоюзная организация, ее устав, постоянные собрания и дискуссии. Рутинизацию — продолжительное время, в течение которого человек занимается профсоюзными делами, изменение его взгляда на самого себя и взгляда других на него. Например, Этманов из простого сварщика стал своего рода лидером зарождающегося рабочего движения страны.
Профком — это одиннадцать человек (то есть достаточно большая команда), связанных между собой сильными товарищескими узами и общим стремлением к защите коллективных интересов рабочих. Примечательно, что, по словам его членов, каждый может заменить каждого, несмотря на минимальную специализацию.Между членами профкома — взаимоуважение и доверие, уверенность, что никто не предаст и не подведет. Несколько цитат для иллюстрации:
«Я общаюсь с очень хорошими людьми [в профкоме], с очень настойчивыми и преданными. Я знаю, что мои товарищи меня никогда не подведут. То есть само общение нравится. Ну и работа, видны ее плоды, это тоже нравится»; «Люди очень дружны, часто проводим совместные праздники» «У нас очень сильная команда. <...> Самая их беда, нашей администрации, что я уже давно взаимозаменяем, — говорит Этманов. — После меня будет следующий, после следующего… человек вояен выбирать…»
«•У нас, можно сказать, троица самых известных: это Алексей, Астафьев Александр а Лесик Владимир. Они пользуются большим авторитетом, поскольку все очень активны и компетентны.»
То есть никто не выдвигает себя вперед и все убеждены, что залог успеха лежит именно в сильной и сплоченной команде.
Стоит отметить, что сплоченность и дружность — не только результат неформальных личных связей между людьми. Многие вошли в профком, не будучи особенно знакомы с другими членами. Главные критерии — активность и компетентность. Например, говорит женщина (единственная), недавно приглашена в профком:
«Я была активной, мне не было жалко в 10-15-минутный перерыв подбежать, узнать, передать, те же листовки раздать. Ну, видимо, заметили неиспользованный потенциал и пригласили…»
Надо также подчеркнуть, что команда — не клан, она не подавляет личность и плюрализм мнений. Решения принимаются в результате коллективных дискуссий, где каждый высказывает свою точку зрения, и «иногда до мордобоев доходит». Особенно в напряженные периоды деятельности, как во время забастовки, дискуссии бывают очень оживленными: «В процессе забастовки вообще очень много ругались»; «Я помню, как мы долго сидели, по вечерам, все обсуждали, как это лучше проводить, что делать, как начинать, когда начинать, какие действия проводить. Все пытались разграничить функции — кто отвечает за эту часть, кто за эту, как лучше все организовать».
Об оживленных дискуссиях во время забастовки говорили очевидцы заседаний профкома: «Прямо военные заседания, где все настолько переживают, что постоянно спорят, многие орали».Показательно в этом отношении, что, если Этманов, безусловно, пользуется огромным авторитетом (о нем все знают и отзываются скорее положительно), он не единоличный лидер и отнюдь не давит своим авторитетом.
О его авторитете говорили все интервьюированные, часто упоминали его как один из стимулов к вступлению в профсоюз. К уже приведенным цитатам добавим ответ на вопрос: «Этманов повлиял больше всего на ваше решение вступить в профсоюз?» — «Ну, не то, что Этманов. Просто я был наслышан о том, что профсоюз делал, и когда была «итальянская» забастовка, и еще какие-то дела. Это все и есть причина общения с Этмановым. То есть непосредственно общались, очень плотно общались. Человек очень неординарный, скажем так. Он выделяется среди других». О нем знают, что он создал профсоюз: «Именно благодаря ему профсоюз стал нормальным, он сумел сплотить народ. Раньше этого не было».
Члены профкома подтверждают, что у Этманова самый большой авторитет на заводе: «Его все знают. У всех есть его телефон. Ему могут звонить в любой момент: Алексей, помоги! Я не хочу его идеализировать, но я знаю, что люди часто ему звонят по вопросам, даже не касающимся завода, и он всегда пытается помочь»; «Он пользуется огромным авторитетом. Если бы у него не было авторитета или если бы он был недостаточно виден, то люди не пошли бы на забастовку».
Однако авторитет Этманова не означает, что все подчиняются ему в профкоме, где все равны: «Профком — это дело такое… Там не бывает, что я авторитет, поэтому я говор,ю и вы все молчите. Это же неправильно! Каждый абсолютно свободно может высказаться, согласиться, не согласиться с чем-то или с кем-то. Просто для какого-то порядка избирается председатель, да, чтобы дебаты не зашли в совсем нездоровое русло, но особенного авторитета у Этманова в общении внутри профкома — нет, я бы не сказал».
Члены профкома подчеркнули внутреннюю демократию, активность всех членов в дискуссиях:
- Ему [Этманову] очень быстро затыкают рот, если он начинает, там…
полная в этом смысле демократия.
Интервьюер; «А если вы не согласны с его точкой зрения?»
- Это бывает. Мы стараемся его уговаривать, мы спорим и пытаемся
найти лучшее решение –и он, и мы можем ошибаться, правильно? Но это был бы профком, если бы он все решал один, тогда получается уже монархия какая-то!
- Есть рабочие моменты, которые мы решаем на профкоме, где мы спорим. Алексей высказывает свою точку зрения, мы рассказываем свою, и находим общее решение».
Следует отметить, что Этманов сам содействовал установлению этого демократического стиля обсуждения и принятия решений. Об этом рассказали сами члены профкома («Нет, он действительно не давит, просто мы много ему доверяем»), а также внешние наблюдатели, которые признали его демократический стиль. То есть его авторитет основан на его поступках, а не на авторитарных методах управления.
В итоге создается впечатление, что все члены профкома поддерживают Этманова в качестве лидера, более того, поддерживают его авторитет для того, чтобы он укрепился в качестве лидера. Однако здесь главное -наличие лидера, а не конкретная личность. О роли лидера четко рассуждал один из членов профкома: «Смотря о чем, мы говорим, о лидере или об Этманове? Потому что, если говорить именно о лидере Этманове, это значит, что не будет Этманова — не будет профсоюза… Это неправильно. Ну, я думаю, что будет трудно, номы справимся, найдутся люди, которые поднимут знамена, и будет профсоюз. А если вопрос о лидере, то лидер всегда нужен. В любом начинании, в любой организации. Без лидера не может быть организации, любой, профсоюза или другой. Нужен человек, за которым идут, для которого это интересно».
Такое прямое социологическое рассуждение! Все наши исследования доказывают, что без лидера никакой активной инициативы не может быть, не может долго существовать и организация. На «Форде» лидер нашелся, и члены профкома участвуют в укреплении его лидерства в коллективе, поскольку оно укрепляет профсоюз в целом. Однако они не распространяют это лидерство на профком, где все считаются равными, и этим они тоже укрепляют организацию, которая не зависит только от одного человека.
Трудно сказать, насколько слова соответствуют действительности и насколько свобода выражения своего мнения в профкоме сопровождается равномерным распределением задач, но кажется, что забастовка активизировала и членов профкома, которые больше стали брать на себя. Наверное, и Этманов, и другие крупные лидеры стали больше перекладывать на других. Об этом, по словам Этманова (интервью февраля 2007 года), просили сами члены профкома: «[Было время, мы стали думать] нас вроде много, много, да, готовы сражаться, а все мы тащим на себе, зачем это нам надо? Вот сели, сказали на собрании, вот, ребята, так и так, и получили ответ — а извините, друзья, а еы хоть кому-нибудь до того, как вы взваливаете на себя что-либо… Своим авторитетом вы так давите остальных, что они не могут предложить что-то сделать…»
В своей работе профком делает акцент в первую очередь на активизацию рабочих, а также — что взаимосвязано — на их обучение. Для этого постоянно идет общение, распространяются листовки, организуются семинары и конференции. Общение здесь, похоже (судя по высказываниям самих членов профкома), главное. И кажется, это самый эффективный инструмент воздействия на рабочих.
В целом деятельность направлена на трансформацию привычного фрейма. В устах членов профкома это звучит так: «истребить рабскую психологию» и вместо нее внушить принцип: «никто не сможет помочь мне без меня».
На «Форде» эта фрейм-деятельность, как видно из сказанного выше, уже достаточно хорошо удалась, а теперь профсоюзные активисты, как пойдет речь ниже, начинают экспортировать ее на коллективы других предприятий.
Здесь мы имеем дело с образованием нового типа власти. Лидеры и члены профкома, как уже сказано, утвердили свою власть над событиями, власть что-то вместе делать. Кроме того, они стремятся передать эту власть, дать другим возможность ощущать свои полномочия, приобретать собственный опыт власти. Они этого добиваются, проявляя заботу о етро\тегтепс? или уполномочивании, то есть побуждении других к тому, чтобы они сами пользовались своей властью.
На наш взгляд, именно эта характеристика фрейм-деятельности завзятых активистов — главный залог успешного развития профсоюза.
Препятствия к активизации: уже не барьер, а стимул к борьбе. На «Форде» в начале 2008 года после двух достаточно успешных забастовок процесс активизации охватил уже настолько много рабочих и зашел так далеко, что сила препятствий стала намного менее ощутимой. Это особенно верно в отношении препятствий, исходящих от работодателя.Из уст рядовых членов профсоюза социолог не услышал ни одного признака боязни или ощущения непреодолимых препятствий. Только один человек, говоря о тех, кто вернулся на работу до окончания забастовки, упомянул возможный страх перед наказанием. Остальные об этом даже не вспомнили. То есть ощущается большая уверенность в правильности активного пути в борьбе с работодателем. Опять-таки это результат работы профкома, который уже несколько раз восстановил незаконно уволенных рабочих и сумел внушить большому числу рабочих чувство уверенности в себе. Это тоже следствие давно проходящих коллективных действий и солидаризации коллектива. Отсюда и понимание борьбы рабочих и работодателя как неизбежного и естественного явления. Как мы уже отметили выше, это не борьба на смерть, противостояние сторон с противоположными интересами. В этом отношении главным своим достижением рабочие считают, кстати, не только повышение зарплаты и другие материальные уступки работодателя, но также и отвоеванное уважение к себе со стороны начальства: «Стало понятно, что они нас принимают всерьез»; «Ониуже вынуждены с нами общаться на равных».
То есть работодатель уже воспринимается не как всемогущая сила сверху, а как равный оппонент и актор социально-трудовых отношений. А справиться с таким препятствием сплоченному коллективу явно под силу. Очевидно, большинство рабочих мало боятся репрессий. Попытки внести раздор в коллектив, которые предприняла администрация через информационную кампанию (попытки отделить профсоюз от рабочих, представить профсоюзных лидеров как «безответственных экстремистов», сплотить рабочих и работодателя в одной команде «во благо производства»), были нейтрализованы контрпропагандой профкома. Кроме того, провалу тактики администрации способствовало «наглое презрение» по отношению к рабочим со стороны начальников, а также общение рабочих между собой.
Во время последней забастовки новым для фордовских рабочих стало столкновение с противодействием властей. Но поскольку профсоюзные активисты оберегали рядовых членов от прямого столкновения и брали ответственность на себя, то препятствия со стороны властей особенно ощутили члены профкома и завзятые активисты.
Они вспоминают: «ОМОН пригнали, из прокуратуры сюда приезжали, за нами охоту устраивали», «Со временем стало намного жестчеПриезжало много милиции, хотели даже кого-то задерживать. Был
прессинг».
Впрочем, и преодолевать препятствия, учиненные властями, они быстро научились, преимущественно способом строгого соблюдения закона (особенно по вопросу о процедуре забастовки) и оспаривания незаконных действий другой стороны. Например, они публично обвинили прокуратуру во вмешательстве во внутренние дела профсоюза, требовали соблюдения своего права на пикетирование. Рассказывает член профкома:
«Я помню, когда мы пойти к мэру Всеволожска, чтобы нам официально разрешили пикетирование. Потому что нам сначала под надуманным, предлогом отказали согласовать заявку о пикетировании. Так вот, нас собралось человек 15, наверное, и мы все прошли, к нему в кабинет и просили: объясните нам, почему вы нам отказали. Ну и после небольших дискуссий нам все-таки разрешили. Но нам сразу сказали, что вы будете пикетировать отсюда и досюда, то есть шаг влево, шаг вправо — уже нарушение. Но все-таки, мы добились этого, и мы проводили пикеты, каждый день собирались».
Сначала профсоюзные активисты, как они сами рассказывают, были удивлены противодействием властей, которого не ожидали, поскольку думали, что закон на их стороне:
«На самом деле это удивляет, потому что, казалось бы, никаких беспорядков не было, казалось бы, что никакого вмешательства правоохранительных органов, ну, по крайней мере, массового, быть не должно. Потому что забастовка — это законное право, да? Это даже конституционное право (тут интервьюер смеется)… Нет, это, может быть, заученные слова, но на самом деле так, и есть!»; «Но все-таки, почему ОМОН приезжал? Мы ничего противозаконного не делали, машины не жгли, как во Франции, никого не били, зачем нам ОМОН?»
Объяснения они дали сами в интервью: «И при чем здесь кордон милиции, это непонятно, то есть это уже… как-то… где-то немножко что-то куплено (смеется). По-моему, так просто ОМОН звать не получится…», «То есть что я хочу сказать, работодатель иностранец, ладно, но завод где расположен? Ленинградская область (хитрая улыбка), конечно, все равно все получают, кто должен получать. Без этого никак. Ну, я не хочу все вести к этому, но…»
Отсюда следующий вывод: вследствие столкновения с властями у профсоюзных активистов разрушилось представление о власти, как оинституте, защищающем закон и действующем по нему. Они убедились в том, что власть стоит на стороне работодателя, а значит, вести борьбу надо и с властью тоже. О методах борьбы мы уже упомянули, они вполне мирные и совершенно законные: заявления в СМИ, демонстрация силы и сплоченности, строгое соблюдение закона, избегание провокаций. Против незаконности и коррупции властей профсоюзные активисты апеллировали к закону и Конституции, которые для них, оказывается, не являются пустыми словами.
Таким образом, в целом препятствия активизации имели на «Форде» очень незначительную противодействующую силу. Более того, активисты даже приветствуют их, поскольку они стимулируют борьбу и позволяют ощутить себя победителями. Об этом свидетельствуют следующие высказывания:
«Да (машет рукой), вся жизнь состоит из препятствий, ровной дороги не бывает, поэтому все зависит от нашей организации здесь, от организованности рабочих в стране, от поддержки со стороны профсоюзов других городов»; «Непросто все это [профсоюзное движение] раскачать, все это заново. Все это повести, все это вывести. К тому же очень большое идет воздействие от работодателя, от администрации тоже большое противостояние. Из-за этого процесс [зарождения движения] идет медленно. Но было бы все легко, мне было бы неинтересно, ну и профсоюзу было бы неинтересно (смеется). Профсоюз был бы не нужен».
Установки завзятых активистов: фрейм-деятельность на экспорт, солидарность, политика. Если речь идет об институционализации активистских схем действия и размышления, то есть об их устойчивости и распространенности, то следует еще проанализировать ключевые моменты дальнейшего развития процесса активизации.
Распространение активистского опыта: удачный культурный фрейминг. На «Форде» обнаружено уникальное явление (по крайней мере, в наших собственных полевых исследованиях мы впервые столкнулись с таким ярко выраженным случаем) — целенаправленные усилия профсоюзных активистов по распространению и экспорту активистского опыта. Это ключевой элемент институционализации новых практик и стиля мышления, поскольку даже очень успешное активистское сообщество, каким является коллектив фордовцев, не может долго просуществовать во враждебной среде, которая отвергает активистские установки.
Начнем с анализа близкого окружения профсоюзных активистов. На вопрос социолога о том, как семья, знакомые восприняли забастовку, как они относятся к профсоюзной деятельности, выясняется, что окружающие люди скорее поддержали забастовку и понимают, если не одобряют активную профсоюзную деятельность, в том числе членов профкома. Стоит подчеркнуть, что это довольно редкое явление, поскольку обычно активисты жалуются на непонимание своей деятельности близкими (нередко разногласия между супругами по этому поводу приводят даже к разводу). А здесь, если верить словам профсоюзных активистов, ничего подобного. Причем поддержка со стороны близких мало, видимо, зависит от рода занятия и активистского опыта супругов и родных.
Муж единомышленник, она — участник забастовки от начала до конца:
«Мой муж полностью меня поддерживает. Он же участвовал в создании профсоюза. Сейчас ушел [на другой завод] и там тоже пытается что-то делать. Понятно, что это облегчает задачу, когда муж и жена одних и тех же взглядов». Жена — домохозяйка, он — член профкома:
«Она немножко ворчит, но я ей сказал, что для меня это важно, что это приносит успех и, что в конце концов все наши победы в нашем семейном бюджете какие-то копейки добавляют. Ну, и я же не по бабам, не на пьянки, а занимаюсь серьезным делом! И она сейчас понимает». Жена работает в другом месте, он — участник забастовки от начала до конца:
«.Да, жена поддержала нас, потому что понимала, что только таким путем можно добиться…» Муж — член профсоюза на «Форде», она — член профкома:
«Он иногда высказывается: опять поехала в свой профком! Но он все понимает, он тоже член профсоюза».
Жена работает на «Форде» и участвовала в забастовке, муж — член профкома:
«Она меня поддерживает. Ну, конечно, бывает проблема по выходным. Она говорит: брось твой профком, пойдем погуляем. Ну, семья есть семья, конечно, я иду на это. А так, чтобы «зачем это тебе надо?» — нет, такого нет». Об отношении родителей тот же член профкома говорит следующее: «Мама говорит: тебе решать, тыуже взрослый человек. Ну, конечно, интересуется;когда была забастовка, спрашивала, что у вас там, как. И есть моя сестра, она меня полностью поддерживает. Она просто сейчас сидит в декрете. Она говорит: вот выйду в банк — она работает в банке — и тоже у себя создам профсоюз. Ну, она шутит, конечно, но полностью поддерживает, все время звонила, смотрела новости…»
Жена работает в другом месте, он — активный член профсоюза:
«Вы знаете, когда это все только начиналось, когда я пытался это ей все рассказать, она очень скептически к этому относилась, потому что отношение у нее к профсоюзу было, наверное, такое же, как у меня до того, как… Потом этот скептицизм перерос в какой-то интерес, спрашивала., что у вас, как дела. И поскольку все наши забастовки были довольно хорошо освещены, люди отслеживали, у нее спрашивали, как тому мужа. То есть сейчас уже интересуется… И поддерживает. Без ее поддержки я бы, наверное, никуда… Все-таки забастовка — это дело такое, серьезное. Нужна и моральная поддержка, и вообще…»
Интервьюер: «То есть ничего, что вы приносили меньше денег во время забастовки?»
Активный член профсоюза: «Кстати, это тоже большая проблема! Ну, я пришел домой и сказал: извини, дорогая, вот так. Она сказала: ну что, раз это твое решение. Ну да. Да…»
Интервьюер; «То есть приняла это?»
Активный член профсоюза; «Да, конечно, спасибо ей большое за это!» О родителях тот же активист говорит следующее: «Папау меня все записывал, что говорили по телевизору, по радио. Звонил и говорил, вот знаешь, том говорили такое и такое…»
То есть создается впечатление всеобщей поддержки со стороны родных. Нашелся только один человек, который заявил, что жена «сказала: увольняйся и найди себе другую работу», что в принципе он и собирается делать,, но скорее всего не по просьбе жены, а потому, что он считает, что забастовка не достигла нужного результата и его груд недооценивается. Как можно объяснить столь массовую поддержку? Здесь, как нам кажется, ключевое слово — «резонанс». Супруги, родные знали о забастовке не только по словам участников, они читали и смотрели новости в СМИ. А если событие освещается в СМИ, пусть даже не всегда в положительном свете, все же событие легитимируется и, главное, приобретает общественную значимость. А участвовать в значимом событии, пусть опосредованно — через супругов или родных, — достаточно привлекательно и, по крайней мере, оправданно.Об общественном резонансе забастовки говорят не только многочисленные репортажи, но — и это главное — отклики общественности, которые вернулись к забастовщикам путем писем, звонков, разговоров с соседями. Об отношении круга знакомых и дальних родственников к забастовке социолог тоже расспрашивал. И получил следующие ответы:
«Товарищи [бывшие коллеги по работе] из Уфы во время забастовки звонили, говорили: держитесь, мы с вами! Потом соседи — они все знают, где я работаю, — даже продуктами помогали, чтобы мы не умерли с голоду во время забастовки (смеется). Мы особенно не голодали, но все равно это приятно»;
«По-разному смотрят друзья. Некоторые очень хорошо, некоторые говорят, а что вы там бастуете, вы зарабатываете 20 тысяч, а мы 10,5 тысячи и мы работаем. То есть, есть непонимание или даже осуждение. Было это, было». — «А что вы отвечаете?» — «Я говорю, что для нас ориентиром служат общеевропейские оценки труда и, что мы стремимся показать, что мы работаем не хуже и что должны получать за свой труд не настолько меньше, чем на Западе».
«[Знакомые говорили] молодцы! Все понимали. Говорили — молодцы!» -«Не было такого, что говорили, что и так много зарабатываете?» — «Нет, ну живу в маленьком городке, здесь недалеко. Соседи каждый раз спрашивали, каку вас там дела. Потому что знают меня, моего мужа. Мы не делаем никакого секрета из своей зарплаты. Мы объясняем, что работа тяжелая. Многие думают, что если на таком заводе работаешь, то очень много зарабатываешь, но это не так. Люди были солидарны, поддержали».
«Я горжусь, очень горжусь тем, что о нас заговорили. Не просто что о нас заговорили, но что люди начали понимать, что можно отстаивать свои права. И не просто можно, но и нужно. И мы действительно как пример. <... > Многие люди звонят, приходят. Я знаю, что из Белоруссии звонили, просто так: побеждаете вы или нет, просто так звонили, это им интересно. Ну и во время забастовки <...> люди приезжали, с разных заводов приезжали, поддержать нас, посмотреть, как у нас все проходит, как все организовано. И многие говорили: мы смотрим на вас, если у вас все получится, мы будем пробовать и у себя. <... > То есть люди начали интересоваться».
«Родственники, которые услышали о забастовке, звонили. Даже те, кто не звонил очень давно, стали звонить — почему, как… Ну, объясняешь. Интересуются люди, интересуются».Рабочие активисты явно разделяют мнение, что забастовка вызвала большой интерес общественности. Некоторые могли критиковать и осуждать, другие — многие — могли поддерживать, но все проявили интерес. Это тема гордости для многих участников забастовки. Отсюда первый вывод: существует сильная взаимосвязь между общественным резонансом и процессом утверждения активистских практик и убеждений: чем больше резонанса, тем больше желания проявить активность, в том числе вовне («показать пример»), чем больше активности, тем больше общественного резонанса.
Надо сказать, что распространение активистского опыта вовне происходит достаточно интенсивно. Все собрания профкома и семинары открыты для участия рабочих активистов других заводов и регионов. Представители профсоюза регулярно ездят в другие регионы на разные конференции и семинары. Лидеры профсоюза активно взаимодействуют со СМИ и проводят активную информационную политику (у профсоюза есть свой сайт, своя газета, свои пресс-релизы). Кроме того, они проводят активную политику по установлению горизонтальных связей между профсоюзными ячейками разных заводов, помогают становлению новых и неопытных профсоюзных организаций.
Сильный импульс к экспорту активистских практик и представлений был дан забастовкой, поэтому следует вернуться к ее анализу уже с точки зрения ее символического значения. Забастовки на «Форде» — в феврале и ноябре-декабре 2007 года — стали символом зарождения или возрождения профсоюзного или забастовочного движения в стране. Это символическое значение стало результатом трех факторов, воздействие которых случайно совпало во времени: редкая (особенно на фоне спада забастовочного движения предыдущих лет) массовая и длительная мобилизация коллектива, пробуждение интереса к забастовке у журналистского сообщества и стремление профсоюзных активистов придать забастовке символическое значение.
О мобилизации, которая состояла из сплоченности, решимости, организованности и энтузиазма рабочих, мы уже много писали. Это и есть основа — содержательная часть — события.
Интерес журналистов объясняется тем, что забастовок, по крайней мере такого значения, не было давно, и многим хотелось понять, что это такое, что это за такой новый профсоюз, как такое возможно в такой «спокойной» и «стабильной» стране, как Россия. Кроме того, журналистам, видимо, дали карт-бланш освещать забастовку — несколько журналистов намекали автору данных заметок, что о забастовках на иностранном предприятии можно говорить сколько угодно, не то, что на отечественном… Вторая забастовка на «Форде» совпала с крупным забастовочным движением, которое охватило всю Европу в конце 2007 года, — создавалось впечатление, что Россия стала частью общеевропейского движения.
О деятельности профсоюзных активистов по формированию символического смысла забастовки стоит рассказать подробнее. Дело в том, что активисты не заканчивали никаких курсов РК-технологий и не являются имиджмейкерами. Однако интуитивно, стремясь выполнить свою главную задачу (сплачивание и мобилизация коллектива) максимально эффективно, они поняли значимость информационной кампании и символической конструкции события. По их собственным словам, они вели «активную информационную войну с работодателем за умы рабочих». Для этой конструкции они использовали многочисленные инструменты: пресс-релизы, публичные заявления, обращения (иногда видео) к общественности (в том числе зарубежной), усовершенствование рациональности аргументов для обоснования своих требований, создание ярких и знаковых атрибутов забастовщиков (кепка «участник забастовки»), забота о драматичности событий (драматический рассказ о том, как милицейская машина сбила участника забастовки), внимание к зрелищным элементам (шашлыки, песни, танцы, кулак вверх…). Отчасти эти сцены, рассказы, жесты были намеренно сконструированы, отчасти спонтанно возникали по ходу действий. Важно то, что символы и театральные моменты были наполнены реальной жизнью и реальными эмоциями — картина соответствовала содержанию, что увеличивало ее привлекательный эффект.
Что касается содержательной части, важно отметить, что послание профсоюзных активистов не ограничивалось пределами коллектива. Суть месседжа, который активисты пытались передать общественности, и в первую очередь рабочим других заводов, был таков: забастовка возможна, профсоюз — это что-то другое, чем — то, к чему вы привыкли, рабочие не быдло, а достойные и активные люди, работодатель — не всемогущий, а простой смертный, которому можно противостоять. То есть послание предназначалось определенной аудитории и слова и символы попали в цель. По крайней мере, многие откликнулись: за время забастовкипрофком получил несколько сотен писем поддержки из России и со всего мира, а также многочисленные звонки. Приезжали активисты с других заводов — пообщаться и поучиться. То есть фордовцы нашли — и отчасти сконструировали — свою публику. Они, действовали, не запершись в пределах предприятия, а в публичном пространстве: перед журналистами, на сайтах и в рассылках, у проходных и даже на улицах города во время пикетов. Это взаимодействие с публикой стало составляющей частью забастовки и сделало из нее событие общественного значения, благодаря ему фордовцам удалось то, что почти никакой низовой социальной инициативе не удается, — они прорвались в публичную сферу.
В целом можно говорить о благоприятном стечении обстоятельств и целенаправленных действий профсоюзных активистов, то есть о благоприятных предпосылках культурного фрейминга.
Солидарность не на словах, а на деле. Зашел ли процесс укрепления активистских установок достаточно далеко, чтобы это привело к становлению главной основы всех коллективных действий — солидарности? Отметим сразу, что по результатам массовых опросов среди населения (и даже среди активистов разного рода14), если солидарность провозглашается многими важной ценностью, она понимается весьма, своеобразно. Это либо, как абстрактный и нежизнеспособный принцип (общая взаимопомощь и сотрудничество между людьми, ни к чему не обязывающие), либо, как узкое сотрудничество между «своими» (лично знакомыми) людьми по принципу «ты — мне, я — тебе» (норма специфичной реципрокности по терминологии Александра Хлопина15).
На «Форде», как видно из вышеприведенных цитат, солидарность однозначно считается очень важной: и в качестве ценности, и в качестве инструмента достижения эффективности в коллективной борьбе. Но что понимается под этим словом и насколько то, что понимается, воплощается в реальной практике?Вот здесь и кроется отличие активистов «Форда», которые понимают солидарность главным образом как действенный регулятор взаимоотношений между людьми, готовыми к активной защите своих прав. То есть их понимание солидарности, как кажется, максимально приближается к общегражданскому: солидарность они готовы оказать всем, независимо от личных связей, симпатий или антипатий, тем, кто активно проявляет свою гражданскую позицию.
При этом анализ ответов активистов на вопрос о том, что такое для них солидарность, показывает, что респонденты имеют весьма приблизительное понимание самого слова «солидарность» и долго ищут подходящее определение, часто дают многогранные и противоречивые ответы (в зависимости от того, опираются ли на свой конкретный опыт или пытаются абстрактно определить термин). Поэтому здесь хочется подчеркнуть, что одним методом анкетирования (где варианты ответа однозначны и коротки, оторваны от реальных действий) нельзя полностью уловить смысл и значение, которые люди придают солидарности.
Так, несколько раз в интервью люди сначала затруднялись ответить, поэтому выдавали первый вариант ответа следующего рода: «Это дружеское плечо товарища, на которое можно в случае чего опереться, и который не бросит»; «Плечо друга, который тебя поддерживает и не бросит»; «Солидарность, это… Ну, есть такое понятие, как чувство локтя, когда чувствуешь поддержку товарища, даже когда он не рядом с тобой, а на расстоянии». То есть само слово «солидарность» непривычно и требует дополнительных размышлений. Первая ассоциативная реакция — это поддержка друга, который в мировоззрении фордовцев однозначно понимается как товарищ, а товарищ — стойкий, который не подставит, не предаст. При анализе этих определений можно было бы прийти к выводу о том, что и активисты «Форда» не перешли от узкого и персонифицированного понимания солидарности к более, общему и безличному пониманию. Однако анализ дальнейшего развития ответов и данные наблюдения показывают, что такой вывод не соответствует действительности.
Эти же респонденты, которые сначала говорили о «плече друга», дальше продолжали рассуждать в таком же духе.
Для кого солидарность — плечо товарища:<'А в России, я скажу так, она зарождается. И практика показывает. Ребята, которые к нам выходят на контакт, тот же новый профсоюз из Таганрога, и ребята из АвтоВАЗа, и вообще много коллективов автопрома и дальше. Они показали, что они нас поддерживают. Кстати, хотя бы, поэтому мы не имеем права проигрывать, потому что в России рабочие, которые хотят организоваться и отстаивать свои права, смотрят на нас, и если мы отступим, они, возможно, охладят свой пыл, и процесс пойдет назад».
То есть солидарность, несмотря на то, что это - «плечо товарища», предполагает взятие на себя обязательства: надо обязательно победить, чтобы рабочие других заводов не остановились в процессе активизации и самоорганизации в защиту своих прав.
Для кого солидарность - плечо друга: «И мы готовы оказать поддержку всем». - «Всем?» - «Ну, как понять - всем? Кто готов отстаивать свои права, если попросит и даже если не попросит. Я лично готов приехать и поддержать».
Здесь тоже «плечо друга» налагает обязательства: оказать поддержку всем, кто готов отстаивать свои права.
А вот активист, который определил солидарность как «чувство локтя», чуть раньше в интервью говорит:
«Все это, установление контактов [с другими коллективами], это все необходимо. Потому что один профсоюз ~ это один профсоюз, а все. рабочее движение - это совсем другая вещь». - «А одно без другого не может существовать?» - "Нет, существовать может, но не должно. Ну, потому что, сами понимаете, когда на местном уровне - это одно, а когда это расходится уже на неограниченное какое-то пространство, это уже мощь, этоуже сила, этоуже... Скажем так, одно подтягивает другое».
И еще в другом месте тот же активист отмечает, что другой мощный профсоюз есть у докеров, но добавляет: «Профсоюз как-то у них обособлен. Насколько я знаю, да, мы же общались, они в своей каше варятся, стараются, трудятся, борются, чего-то добиваются, но это их такое...»
Эти рассуждения свидетельствуют о наличии на практическом уровне чувства общей солидарности, которая не должна ограничиться группой «своих» или даже своим коллективом, а распространяться на другие коллективы.
Из других ответов цитируем:«[Солидарность] это, конечно, очень важно, это объединение, это то, что должно было случиться в этой забастовке и благодаря чему мы бы могли победить [имеется в виду штрейкбрехеров]. А так этого не произошло, были упущения. Мы что-то, конечно, выиграли, но чего-то не добились»;
«Солидарность для меня - это умение отказаться от своих каких-то личных целей, пойти на жертву <...>. Солидарность — это то, что нужно поддержать своего товарища, это сплоченный фронт, и тогда будет успех»;
«Сейчас уже люди меняются, другое мнение, то есть они понимают, и мы понимаем, что в одиночку ты ничего не сможешь сделать. Если бы мы остались один на один с работодателем, я думаю, что… ну, мы бы добились каких-то результатов, но больших мы бы не добились. Вот так я понимаю солидарность»;
«Это сплоченность. И общие взгляды. Конечно, она нужна, она очень важна». — «А у вас ее хватает?» — «Как показала забастовка — да. Потому что очень, много людей участвовал, в забастовке, действительно».
Здесь солидарность понимается как объединение людей общих взглядов и интересов, активно поддерживающих друг друга в общем деле. Люди мыслят рационально (объединение по интересам), но не эгоистично (есть понимание необходимости формирования общего интереса, который отнюдь не является совокупностью частных интересов). Более того, солидарность понимается как нечто, что можно развивать активными действиями: хватает ли ее или нет — это во многом зависит от усилий активистов.
Тут кроется, как нам кажется, ключ к успеху коллективных действий и к пониманию активистских установок на «Форде». В отличие от многих активистов, которые просто констатируют, что «солидарность либо есть, либо ее нет, а развивать ее невозможно», они считают, что можно — и надо — ее развивать, распространять. Причем распространять не только по заводу, но и по другим заводам и по стране. И самые активные профсоюзные активисты именно этим и занимаются:
«Конечно, можно ее развивать! Надо просто чаще ездить, встречаться слюдь-ми, общаться. Просто у нас не так много финансовых возможностей, и из-за этого недостаточно ездим. А такмы бы с у довольствием больше ездили, помогали, смотрели, может быть, узнали бы что-то новое».
«Мы пытаемся содействовать другим профсоюзам и объединять их. Это обязательно надо делать, потому что без поддержки таких же организаций на других заводах нам все это не поднять». — «А пока вам удается совместить работу внутри завода и работу в целом для усиления профсоюзного движения в России?» — «Ну… Не знаю… Не разрываться просто надо. Хотя по отзывам я знаю, что мы лидеры, авторитеты для многих заводов. Многие представители приезжают к нам на профком. Недавно была встреча. С открытым ртом слушают, что мы рассказываем. Это приятно».
«Мы должны заниматься построением профсоюзного движения. Мы пытаемся это делать. Я сам еще с кем-то ездил в Нижний Новгород на конференцию союза трудящихся или что-то такое, я уже не помню. Ездили, общались с людьми из других профсоюзов». — «А если бы вопрос стоял о том, чтобы бастовать с требованиями о поддержке другого завода?» — «Да, в принципе это идеально. Я считаю, что к этому нужно стремиться. Но на этом заводе, если я хорошо оцениваю рабочий класс, пошли бы на такую форму забастовки не более одной трети».
Так или иначе, в этих высказываниях речь идет о деятельности по экспорту фрейма солидарности. Для многих солидарность, причем в широком ее понимании (вплоть до забастовки солидарности), — идеал, к которому надо стремиться. Каким образом? Активисты отвечают: поездки, общение, обмен опытом, встречи, конференции, семинары, сила собственного примера, использование своего авторитета (символического капитала), активная поддержка других коллективов в их борьбе и т. д. Необходимо здесь добавить, что активисты «Форда» на деле оказывают солидарную поддержку другим. Мы выше уже привели примеры: открытые для всех семинары, участие в митингах или пикетах в. защиту требований других коллективов или по тематикам, напрямую не связанным с трудовыми правами…
В общем, солидарность для активных рабочих «Форда» — не слово, а дело, общее дело, которое служит ориентиром в коллективных действиях.
В качестве заключения по этому поводу приводим показательные рассуждения Этманова о солидарности:
«Солидарность для меня — это такое ритуальное слово, которое, если взять понятие книжное… то это какое-то совместное,.. принятие… принятие на себя воли другого человека! Во! То есть вот так, то есть которого ты даже не знаешь, и вместе ты должен помогать ему проводить, какие-то действия. Может, это коллективное… коллективное действие для достижения определенных целей, чтобы изменить как-то сложившуюся ситуацию. У нас даже люди свои некоторые [этого не понимают]. Мы стараемся объяснять, что, если замкнуться в своем мирке… в мирке «Форда», мы много задач не сможем решить, которые не решаются внутри, а решаются снаружи. <...> Вот мы в этом направлении и воспитываем. <...> Но если мы не сможем вывести 100 человек на улицу — это наше поражение. Понимаешь? Интересы этого профсоюза решаются внутри, а не снаружи».зывам я знаю, что мы лидеры, авторитеты для многих заводов. Многие представители приезжают к нам на профком. Недавно была встреча. С открытым ртом слушают, что мы рассказываем. Это приятно».
«Мы должны заниматься построением профсоюзного движения. Мы пытаемся это делать. Я сам еще с кем-то ездил в Нижний Новгород на конференцию союза трудящихся или что-то такое, я уже не помню. Ездили, общались с людьми из других профсоюзов». — «А если бы вопрос стоял о том, чтобы бастовать с требованиями о поддержке другого завода?» — «Да, в принципе это идеально. Я считаю, что к этому нужно стремиться. Но на этом заводе, если я хорошо оцениваю рабочий класс, пошли бы на такую форму забастовки не более одной трети».
Так или иначе, в этих высказываниях речь идет о деятельности по экспорту фрейма солидарности. Для многих солидарность, причем в широком ее понимании (вплоть до забастовки солидарности), — идеал, к которому надо стремиться. Каким образом? Активисты отвечают: поездки, общение, обмен опытом, встречи, конференции, семинары, сила собственного примера, использование своего авторитета (символического капитала), активная поддержка других коллективов в их борьбе и т. д. Необходимо здесь добавить, что активисты «Форда» на деле оказывают солидарную поддержку другим. Мы выше уже привели примеры: открытые для всех семинары, участие в митингах или пикетах в. защиту требований других коллективов или по тематикам, напрямую не связанным с трудовыми правами…
В общем, солидарность для активных рабочих «Форда» — не слово, а дело, общее дело, которое служит ориентиром в коллективных действиях.
В качестве заключения по этому поводу приводим показательные рассуждения Этманова о солидарности:
«Солидарность для меня — это такое ритуальное слово, которое, если взять понятие книжное… то это какое-то совместное,.. принятие… принятие на себя воли другого человека! Во! То есть вот так, то есть которого ты даже не знаешь, и вместе ты должен помогать ему проводить, какие-то действия. Может, это коллективное… коллективное действие для достижения определенных целей, чтобы изменить как-то сложившуюся ситуацию. У нас даже люди свои некоторые [этого не понимают]. Мы стараемся объяснять, что, если замкнуться в своем мирке… в мирке «Форда», мы много задач не сможем решить, которые не решаются внутри, а решаются снаружи. <...> Вот мы в этом направлении и воспитываем. <...> Но если мы не сможем вывести 100 человек на улицу — это наше поражение. Понимаешь? Интересы этого профсоюза решаются внутри, а не снаружи».Здесь рациональное, безличное и широкое понимание солидарности (совершенно противоположенное «кликовому» пониманию), которая сопровождается конкретными действиями по ее развитию. И ясно отмечено, что деятельность по экспорту солидарности (вынесение ее наружу) опирается на внутреннюю солидарность (что вскользь отметили еще несколько активистов) и не может быть успешной, если проводится в ущерб внутренней солидарности. Деятельность вовне и внутри должна сочетаться и идти во благо общей солидарности. 14 Исследовательский проект «Социальные сети доверия, массовые движения и инсти
туты политического представительства в современной России: опыт старых и новых
демократий в условиях глобализации», 2006-2007 гг. / Под рук. С.Патрушева. Отчет
для РГНФ. Матерная исследования: массовый опрос среди активистов и неактивистов.
15 Хлопин А. Новые сети доверия: стиль мышления и выбор стратегий коллективного
действия. // Патрушев (под рук.) ор.сй.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta