Этот непростой шаг вступления в профсоюз: «Я ушел из ДСМ, но пока не вступаю в «Единство»

На автомобильном гиганте существуют два профсоюза. Один из них — более крупный — входит во Всероссийскую профсоюзную организацию работников автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения при ФНПР (АСМ) и известен своей лояльностью администрации завода, его председатель Николай Карагин входит в совет директоров завода.
Другой профсоюз — «Единство» — официально объединяет тысячу человек, но в реальности их гораздо больше, так как из-за дискриминационных мер в отношении членов «Единства» все больше рабочих предпочитают не афишировать свое членство и платить взносы напрямую, а не через бухгалтерию. Профсоюз «Единство» был создан в 1990 году, на волне возникновения новых свободных профсоюзов, и имеет большой опыт коллективной борьбы — вплоть до проведения забастовки, которую он достаточно успешно организовал в 1994 году. Тогда администрация также предпринимала репрессивные меры в отношении забастовщиков (в том числе производила увольнения), но рабочим все же удалось добиться ликвидации трехмесячной задолженности по заработной плате.
Профсоюз «Единство» АвтоВАЗа — известный и образцовый в среде свободных профсоюзов. В течение всего времени своего существования он действовал в условиях жесткого сопротивления, как со стороны руководства, так и со стороны традиционного профсоюза. Он на деле доказал свою жизнеспособность и непреклонную позицию по защите прав наемных работников. На пике своей деятельности — в середине 90-х — профсоюз объединял до 3,5 тысячи членов, однако затем начались преследования. На его первого председателя Анатолия Иванова даже было совершено покушение.
На волне широкой общественной поддержки в 1999 году Александр Иванов стал депутатом одномандатного округа (Тольятти), и после его ухода в «большую политику» на посту председателя профсоюза его сменил Петр Золотарев. Он занимает этот пост и сегодня.
Рабочие, стоявшие, у истоков забастовки (среди которых и рядовые члены профсоюза «Единство», и члены АСМ), а также профком категорически опровергают слухи о том, что именно «Единство» организовало забастовку. Более того, члены профкома сожалеют, что они слишком поздно получили информацию о готовящейся забастовке, что затруднило оказание организационной помощи. Однако профком подключился и оказал забастовщикам методическую помощь сразу, как только получил эту информацию, — это очень важно, учитывая сложность процедуры забастовки и ведения трудовых споров.
Традиционный профсоюз АСМ никак не поддержал забастовку. Более того, его председатель Николай Карагин сразу сообщил СМИ о том, что бастующие могут быть уволены и что он считает забастовку спланированной и хорошо профинансированной некими силами акцией, с помощью которой те «хотят дестабилизировать обстановку на заводе». Московское руководство ФНПР также публично жестко осудило забастовку. При этом большинство бастующих — члены традиционного профсоюза АСМ. Однако, несмотря на это, после окончания забастовки, когда начались репрессии, профсоюз АСМ дал согласие на увольнение одного из своих членов, который принимал в ней участие.
Профсоюз «Единство», напротив, активно противостоит увольнениям своих членов. Кроме того, с его помощью все забастовщики, пострадавшие от постзабастовочных преследований, независимо от их профсоюзной принадлежности, подготовили иски с требованием признать наложенные на них взыскания незаконными. Заместитель председателя профсоюза Сергей Ершов считает, что работа по защите активных работников принципиальна, так как она помогает «рабочим не разочароваться в своих силах».
Лидеры «Единства» жалеют о том, что забастовка прошла недостаточно организованно, что позволило работодателю не признавать факт ее проведения, не отвечать на требования рабочих и применять репрессивные меры. Но у профсоюза «Единство» мало сил для того, чтобы вести всю необходимую координационную и организационную работу. Единственный способ решить эту проблему — привлечь в свои ряды тех активизировавшихся рабочих, которые принимали участие в забастовке. Казалось бы, что может быть проще для тех, кто не побоялся бастовать, чем вступить в профсоюз. Однако в реальности рабочим легче участвовать в забастовке, чем сознательно вступить в, свободный профсоюз.Напомним, что в традиционный профсоюз рабочие не «вступают»., их автоматически зачисляют при приеме на работу. Однако все опрошенные нами рабочие — как бастовавшие, так и не принимавшие в ней участия — придерживаются о профсоюзе АСМ единого мнения: «Он ничего не делает». Однако этот вывод вовсе не означает, что рабочие предпринимают практические шаги. Приведем несколько примеров: Из беседы с рабочим вспомогательного цеха.
Рабочий: «Я состою в АСМ. Они ничего не делают. Да, они раздают всякие там льготы, но я знаю, что льготы не они дают, а администрация?’. Интервьюер: «Почему тогда вы не уходите?» Рабочий: «Да мог бы уйти…»
Интервьюер: «Боитесь, страшно вступить в «Единство»?» Рабочий: «Нет, «Единство»- нормальный профсоюз. У меня нет напряга в отношении «Единства», хорошие ребята. Сюда приходят, беседуем. Унасмногие в нем состоят. Они борются за права рабочих. Но проблема в том, что у них очень мало денег».
Из беседы с двумя женщинами небазовых цехов.
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Женщины: «Да».’
Интервьюер: «В АСМ?»
Женщины: «Да».
Интервьюер: «А что вы думаете о нем?»
Женщины: «Он ничего не делает».
Интервьюер: «А вы слышали о другом профсоюзе — «Единство»?»
Женщины: «Знаем. Да мне кажется, они все одинаковы, все делают для себя,
чтобы больше себе хапать». Из беседы с молодым рабочим:
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Рабочий: «Да, состою в профсоюзе… этот… который у Карагина. Толку нет».
Интервьюер: «А вы знаете, что существует еще другой профсоюз?»
Рабочий: «Знаю, что есть такой… «Единство», кажется, но мало знаю о нем».
Из беседы с пожилым рабочим главного конвейера (не участвовал в забастовке).
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Рабочий: «В профсоюзе? Нет, я давно с этим завязал! Зачем мне их кормить ? Кормить господина Карагина, у которого доходы 780 тысяч рублей в месяц!!!» Интервьюер: «А «Единство»?»Напомним, что в традиционный профсоюз рабочие не «вступают»., их автоматически зачисляют при приеме на работу. Однако все опрошенные нами рабочие — как бастовавшие, так и не принимавшие в ней участия — придерживаются о профсоюзе АСМ единого мнения: «Он ничего не делает». Однако этот вывод вовсе не означает, что рабочие предпринимают практические шаги. Приведем несколько примеров: Из беседы с рабочим вспомогательного цеха.
Рабочий: «Я состою в АСМ. Они ничего не делают. Да, они раздают всякие там льготы, но я знаю, что льготы не они дают, а администрация?’. Интервьюер: «Почему тогда вы не уходите?» Рабочий: «Да мог бы уйти…»
Интервьюер: «Боитесь, страшно вступить в «Единство»?» Рабочий: «Нет, «Единство»- нормальный профсоюз. У меня нет напряга в отношении «Единства», хорошие ребята. Сюда приходят, беседуем. Унасмногие в нем состоят. Они борются за права рабочих. Но проблема в том, что у них очень мало денег».
Из беседы с двумя женщинами небазовых цехов.
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Женщины: «Да».’
Интервьюер: «В АСМ?»
Женщины: «Да».
Интервьюер: «А что вы думаете о нем?»
Женщины: «Он ничего не делает».
Интервьюер: «А вы слышали о другом профсоюзе — «Единство»?»
Женщины: «Знаем. Да мне кажется, они все одинаковы, все делают для себя,
чтобы больше себе хапать». Из беседы с молодым рабочим:
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Рабочий: «Да, состою в профсоюзе… этот… который у Карагина. Толку нет».
Интервьюер: «А вы знаете, что существует еще другой профсоюз?»
Рабочий: «Знаю, что есть такой… «Единство», кажется, но мало знаю о нем».
Из беседы с пожилым рабочим главного конвейера (не участвовал в забастовке).
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Рабочий: «В профсоюзе? Нет, я давно с этим завязал! Зачем мне их кормить ? Кормить господина Карагина, у которого доходы 780 тысяч рублей в месяц!!!» Интервьюер: «А «Единство»?»Рабочий: «Был я в «Единстве», потомушел. Вначале что-то делали для рабочих, а сейчас уже непонятно. Одни демагогические лозунги! У нас вообще нет профсоюзов, они есть только на Западе».
Интервьюер: «Но ведь профсоюз-это же объединение самих рабочих…» Рабочий: «Нет, у нас профсоюз — это верхушка, живущая за счет рабочих, за счет наших взносов».
Приведенные фрагменты интервью показывают, что рабочие знают о существовании другого профсоюза, знают, как он называется, однако имеют, весьма смутное представление. Напомним, что в традиционный профсоюз рабочие не «вступают», их автоматически зачисляют при приеме на работу. Однако все опрошенные нами рабочие — как бастовавшие, так и не принимавшие в ней участия — придерживаются о профсоюзе АСМ единого мнения: «Он ничего не делает». Однако этот вывод вовсе не означает, что рабочие предпринимают практические шаги. Приведем несколько примеров: Из беседы с рабочим вспомогательного цеха.
Рабочий: «Я состою в АСМ. Они ничего не делают. Да, они раздают всякие там льготы, но я знаю, что льготы не они дают, а администрация?’. Интервьюер: «Почему тогда вы не уходите?» Рабочий: «Да мог бы уйти…»
Интервьюер: «Боитесь, страшно вступить в «Единство»?» Рабочий: «Нет, «Единство»- нормальный профсоюз. У меня нет напряга в отношении «Единства», хорошие ребята. Сюда приходят, беседуем. Унасмногие в нем состоят. Они борются за права рабочих. Но проблема в том, что у них очень мало денег».
Из беседы с двумя женщинами небазовых цехов.
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Женщины: «Да».’
Интервьюер: «В АСМ?»
Женщины: «Да».
Интервьюер: «А что вы думаете о нем?»
Женщины: «Он ничего не делает».
Интервьюер: «А вы слышали о другом профсоюзе — «Единство»?»
Женщины: «Знаем. Да мне кажется, они все одинаковы, все делают для себя,
чтобы больше себе хапать». Из беседы с молодым рабочим:
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Рабочий: «Да, состою в профсоюзе… этот… который у Карагина. Толку нет».
Интервьюер: «А вы знаете, что существует еще другой профсоюз?»
Рабочий: «Знаю, что есть такой… «Единство», кажется, но мало знаю о нем».
Из беседы с пожилым рабочим главного конвейера (не участвовал в забастовке).
Интервьюер: «Вы состоите в профсоюзе?»
Рабочий: «В профсоюзе? Нет, я давно с этим завязал! Зачем мне их кормить ? Кормить господина Карагина, у которого доходы 780 тысяч рублей в месяц!!!» Интервьюер: «А «Единство»?»
авление о том, чем он занимается и чем отличается от традиционного профсоюза. Обвинения в его адрес (занимается демагогией или обогащается за счет рабочих) повторяют официальную пропаганду. Но главное — рабочие совершенно не отождествляют себя с профсоюзом. По их мнению, профсоюз — это что угодно, только не «мы».
Этим АвтоВАЗ сильно отличается от завода «Форд-Всеволожск», где новые профсоюзные активисты упорным трудом добились того, что рабочие считают себя частью профсоюза. Несомненно, ситуация на АвтоВАЗе во многом объясняется масштабами завода и сложившимся старым коллективом, но, как вскользь и неохотно признают профсоюзные лидеры, причина еще и в том, что профсоюзные кадры пока не готовы и не способны проводить необходимую разъяснительную работу. Впрочем, и кадров для ведения такой работы не хватает. Получается замкнутый круг, который могли бы разорвать забастовщики, если бы они массово вступили в «Единство».
Однако не все так просто. Хотя все участники забастовки либо ушли из АСМ — в первую очередь из-за того, что расценили действия профсоюза в отношении бастовавших как «предательство», — либо заявляют о своей готовности это сделать, далеко не все они готовы вступить в «Единство». Приведем несколько примеров.
Из интервью с мужчиной средних лет:
Рабочий: «…и начали нас наказывать. Уволили двух-трех человек, всех
нас наказали… 500 человек. Вот профсоюз «Единство» нам помогает, но
их мало».
Интервьюер: «А вы член какого профсоюза?»
Рабочий: «Сейчас никакого. Я был в АСМ, но вышел. Собираюсь вступить в
«Единство».Интервьюер: «А много таких, кто решил, что АСМ ничего не делает?» Рабочий: «До, много, особенно после забастовки. Вотунас вся бригада вышла. Восемь человек сразу. В соседней бригаде тоже сразу семь человек. Многие уходят».
Из интервью с женщиной средних лег.
Интервьюер: «Вы член АСМ?»
Работница: «Вышлауже».
Интервьюер: «После забастовки?»
Работница: «Да, да, после того, как они дали согласие на все увольнения».
Интервьюер: «А сейчас вы собираетесь в «Единство»?»
Работница: «Не знаю, пока никуда не буду вступать».
Интервьюер: «Почему?»
Работница: «Неформалка», так скажем».
Интервьюер: «Боитесь?»
Работница: «Нет, не боюсь! (обиженно,) Просто хочу сначала подумать». Из интервью с молодым человеком.
Интервьюер: «А по профсоюзной линии вы где?»
Рабочий: «В АСМ. Но есть желание уйти, если вы хотите это узнать. Но я бы хотел, чтобы весь завод ушел. Тогда они бы уж точно испугались. Было такое, что профсоюз АСМ говорил руководству, что люди к ним приходят и жалуются, что денег не хватает. Но, откровенно говоря, он ни черта не делает, не шевелится. И я так думаю, что люди дотерпят до того, что все выйдут толпой из АСМ».
Приведенные выше высказывания показывают, насколько нелегким шагом является для рабочих вступление в организацию, несмотря на то что она отстаивает интересы рабочих. Видимо, необходимо, чтобы рабочие переосмыслили роль профсоюза и свою собственную роль на заводе и в обществе. Вступление в профсоюз должно быть актом гражданского позиционирования, а не просто эмоциональным порывом, который может привести к кратковременной забастовке или к акции протеста.
«Эффект забастовки». 1 августа 2007 года в 10.45 по московскому времени главный конвейер был фактически остановлен. По сообщению экспертов-очевидцев, несколько сотен человек собрались у прохода к конвейеру. Они пели и танцевали. Все пребывали в состоянии эйфории. «Ощущение было такое, — рассказывает эксперт, — что люди наконец-то обрели свободу. Решились на смелый шаг во имя защиты своего достоинства».А вот что рассказывают сами рабочие о забастовке.
«Собрались в столовой. Было собрание или митинг. Сначала мы писали декларацию, что нам нужна зарплата достойная, дайте ответ нам. Все молчали. Мы сказали: если ответа не дадите, значит, будем делать предупредительную забастовку. Снова никто ничего. Вот ирешили сделать. На четыре часа. Могли бы больше, но нам сказали, что не надо больше. Нам обещали, что будут договариваться, но никто никого не принял».
«Это же была предупредительная забастовка, это нельзя назвать забастовкой. И мы показали себе, что мы МОЖЕМударить кулаком по столу, когда надо, когда почва есть. Поэтому и мы решили бастовать».
^Сначала мы написали нашему президенту о повышении зарплаты, так как у нас денег не хватает на проживание. Мы подписались, очень большши количеством. Я сейчас не скажу, сколько нас было, но очень много».
Ощущение силы, сплоченности, мощи и единодушия — вот чем наполнены эти высказывания, словно забастовщики родились заново.
«А какие дальнейшие планы?» — спрашивал у них интервьюер. Все опрошенные однозначно ответили: еще раз бастовать!
«Бороться дольше/ Нам, терять уже нечего! Бояться нечего! Раньше мы боялись, да. Запугали, мы и испугались. Сейчас нам бояться нечего».
«Будем еще бороться, будем еще бастовать. Не послушают нас, не пойдут с нами на переговоры ~ еще раз остановим конвейер. Вот и все. Дальше нам идти некуда».
«Мне кажется, большинство готово продолжать борьбу. Мы это обсуждаем. И я могу точно сказать, что из нашей бригады никто не испугался и все, наоборот, возмущены».
«Я хотел бы возобновить забастовку, и даже долгосрочную. Если на .месяц надо будет, то месяц будем бастовать. Я не боюсь забастовки. Я не боюсь». «Конечно, придется повторить».
«Будем стоять до конца теперь, а что нам делать? Премии лишили, 13-й и 14-й месяц тоже под вопросом (это наказание за участие в забастовке. — К. К.). Вернее, это уже точно. Так что нам терять нечего».
«Конечно, надо доводить дело до конца, иначе какой смысл?» «Шаг влево, шаг вправо-расстрел!» (Смеется.) «Надо поднять весь завод!»
Настрой, полный энтузиазма и воодушевления! Однако, к сожалению, оказалось, что этот эмоциональный подъем был временным — впоследствии активной осталась лишь небольшая часть забастовщиков.Итоговое рассуждение: большинство забастовщиков остались ситуационными активистами. Спустя два месяца после проведения полевого исследования, в ноябре 2007 года, стало понятно, что большинство рабочих дальше участия в однодневной забастовке не пошли. Массового вступления в «Единство» не произошло. В пикете у заводоуправления, организованном 12 октября 2007 года профсоюзом «Единство» в знак протеста против репрессий в отношении участников забастовки, приняли участие всего 20 человек.
Несмотря на то, что заводское руководство не выполнило своего обещания начать переговоры с представителями забастовщиков, а на совещании с руководством антизабастовочного профсоюза АСМ оно согласилось увеличить среднюю зарплату всего лишь на 10% с 1 октября, попыток возобновить забастовку предпринято не было. Из этого можно сделать следующий вывод: забастовка прошла на волне временного эмоционального подъема, и за ней не последовала дальнейшая инсгитуциона-лизация протеста. Исключение составили лишь несколько человек, которые проявляли наибольшую активность во время забастовки: они либо вступили в «Единство», либо, уже, будучи его рядовыми членами, стали намного более активными и даже вошли в профком.
Подавляющее же большинство участников забастовки остались ситуационными активистами — у них есть желание что-то делать и отстаивать свои права, но при этом нет ясного представления о том, как это делать. Со временем накал страстей среди забастовщиков стал утихать, а заводская администрация начала наступление — большинство участников забастовки получили расчетные листы с дисциплинарными взысканиями, двое были уволены. Кроме того, была развернута пропаганда, призванная дискредитировать забастовку и лидеров профсоюза «Единство». По цехам стали распространять листовки профкома АСМ, в которых говорилось, что до и после забастовки работники «были подвергнуты массированному информационному воздействию с целью подталкивания их на действия, которые не вписываются в рамки Конституции и Трудового кодекса РФ, с целью дестабилизации работы предприятия». Эти листовки также рекламировали заслуги профсоюза АСМ по защите работников, в том числе увеличение зарплаты на 10% и социальные льготы. Б местных СМИ (да и в некоторых федеральных) появилась информация, что забастовка была организована «темными политическими силами», преследующими цель«погубить» завод, а работников всего лишь использовали для ее достижения. На некоторых участников забастовки стали оказывать давление: начальство обещало «забыть» о дисциплинарных взысканиях, если они напишут объяснительные, в которых укажут, что профсоюз «Единство» ввел их в заблуждение. Как результат, забастовщики смогли убедиться, что они ничего не добились, и многие разуверились в своих силах.
Мы не можем утверждать, что они вернулись в исходное состояние обывательского фрейма, так как для обратного перехода нужны определенные условия и события. Нам кажется, что большинство участников забастовки сейчас находятся в подвешенном состоянии: они не могут спокойно ждать от работодателя заботы о себе, но и заставить работодателя считаться с ними они тоже не в силах.
Главным фактором здесь выступает отсутствие или слабость механизмов и институтов, поддерживающих солидаризацию коллектива. Ведь солидаризация и сплочение могут стать результатом эмоционального порыва, однако на одном энтузиазме они долго не продержатся. Коллектив не может постоянно пребывать в мобилизованном состоянии, поэтому поддерживать его должны механизмы и институты. В сфере социально-трудовых отношений основой для них может стать профсоюз.
Какой профсоюз? В случае с АвтоВАЗом есть три варианта: АСМ, «Единство» или вновь созданный самими забастовщиками профсоюз. Для воплощения в жизнь последнего явно не хватает инициативы. Профсоюз АСМ в качестве самой массовой организации мог бы эффективно играть такую роль, если бы четко занял позицию работников в ходе забастовки, но этого не произошло. Остается миноритарный профсоюз «Единство». Он занимает наилучшую позицию, поскольку активно помогал работникам в ходе забастовки, а затем защищал их в суде. Однако нельзя забывать, что рабочие боятся вступать в нелояльный администрации профсоюз.
И все же главная причина не в страхе, а в том, что если обывательский фрейм пошатнулся во время забастовки, то привычный фрейм взаимоотношений между работниками и профсоюзами остался прежним. Работники привычно воспринимают профсоюз как чужую организацию, в лучшем случае как агентство по распределению каких-то льгот, а в худшем — как часть заводской олигархии, обогащающейся за счет наемных работников.Почему не произошло изменения в отношении хотя бы к профсоюзу «Единство»? Существует несколько причин. Во-первых, профсоюз подключился к процессу забастовки на позднем этапе. Во-вторых, профсоюз маленький, он имеет мало ресурсов и выглядит не способным эффективно защитить работников. В-третьих, активисты этого профсоюза мало занимаются просвещением или воспитательной работой — они осознают необходимость просветительской работы, но сил на ее ведение не хватает. Забастовка лишь немного пополнила редеющие ряды профсоюзной организации, но принципиально ничего не изменила.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta