Особое совещание

1    августа собралось Особое совещание в составе Ламздорфа, Витте и Куропаткина. Безобразов, также приглашенный, демонстративно не явился. Министры рекомендовали отказаться от присоединения Маньчжурии или какой-либо ее части. Намечалась эвакуация русских войск в годичный срок, но с отводом их не на территорию России, а в полосу отчуждения КВЖД и с продолжением оккупации города Хуньчуня близ корейской границы (уступка Куропаткину). Совещание по-прежнему настаивало на «гарантиях» со стороны Китая, правда сократив их число.

Ламздорф, Витте и Куропаткин предложили согласиться на «политическое и коммерческое преобладание» Японии в Корее «в обмен на признание особой заинтересованности России в Маньчжурии». Они высказались за прекращение активной деятельности Русского лесопромышленного товарищества и перевод его «на совершенно иные, чисто коммерческие начала».

Безобразов резко критиковал предложения трех министров и настаивал на необходимости отделаться от Витте. Алексеев, со своей стороны, заявил протест против рекомендаций совещания

1    августа. Царь солидаризировался с ними и 15 августа отправил Витте в отставку. Ламздорф сам выразил желание уйти с занимаемой должности, но по настоянию царя остался.

20 сентября переговоры с Китаем о гарантиях, зашедшие в тупик, были прерваны русской стороной, а 22 сентября Японии были вручены встречные русские предложения49. Главным пунктом расхождений явилось настойчивое стремление российской дипломатии добиться «признания Японией Маньчжурии и ее побережья во всех отношениях вне сферы ее интересов».

В результате проведения «нового курса» царя и безобразовцев на Дальнем Востоке складывалась странная и двусмысленная ситуация: Россия, официально отрицая стремление к аннексии Маньчжурии, упорствовала в нежелании вывести войска и объявляла край зоной своих исключительных интересов. Нельзя не согласиться с мнением известного отечественного историка Б.А. Романова, что чем дальше шло дело, тем менее понятным становилось, к чему же стремится Петербург. Даже Плеве признавался Куропаткину, что ему «неизвестно, куда же мы идем»; Куропаткин, в свою очередь, задавался вопросом — «чего же хотим?»50. В очевидной нерешительности пребывал и сам творец «нового курса» — Николай. Во всяком случае, на предложения безобразовцев об открытом присоединении Маньчжурии он ответа не давал.

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta