Социальное происхождение

Среди лидеров нашей выборки почти отсутствуют выходцы из элиты советского общества (эти и ныне неплохо устроились, если и в оппозиции, то в статусной, где деньги, связи, депутатские мандаты).
Есть выходцы из привилегированных слоев (научные работники, писатели, директора предприятий), но те отмечают, что семья ничем особенным (в материальном плане) не выделялась, в кругу общения родителей были представители разных социальных слоев. Вообще, все подчеркивают слабое социальное расслоение советского общества (вероятно, по контрасту с современной Россией).
Сейчас социальные страты более замкнуты. Из нового поколения лидеров нет ни одного отпрыска крупных и средних бизнесменов, чиновников. Там дорога к успеху предопределена ресурсами родителей.
По сравнению с ранней и поздней советской эпохой, а также более ранним периодом хождения в народ (народники) сегодня в России нетникаких признаков бунта «сытой молодежи» в духе «красного мая» 1968 года. Молодые активизируются, как правило, столкнувшись с конкретной жизненной проблемой (несправедливость по отношению к себе или семье), либо же (особенно среди левых), прочитав интересную литературу, отвечающую потребностям их духовного мира.
На первом этапе политизации для молодых характерны переходы от одной идеологии к другой, нередко из организации в организацию. Но при этом они сохраняют связи в разных идеологически кругах — отсюда способность к согласованию интересов, более широкий кругозор.
Иногда влияет не только семья, но и «особая» атмосфера поселения, где прошли детство и юность. Пожилой профсоюзный активист из Арзамаса указывает на влияние «самой атмосферы поселка заводского», о котором он вспоминает как о «большой коммуне». Более, молодой лидер новосибирской общественной организации отмечает роль «особой атмосферы коллективизма», которая царила в Академгородке, где он вырос.
Иногда (редко) протестная модель поведения проявляется и у родителей (после смерти Сталина это стало физически безопасным, если не касалось «основ»). Так, профсоюзный активист из Белгорода вспоминает отца (шофера), который боролся за справедливость, как возможно было в те времена: «Кого-то увольняют, он идет, ругается. Его увольняют по статье. Он- в прокуратуру, в суд, его восстанавливают. В газету обра-щался с просьбой разобраться».
Иная семейная модель — «скрытое диссидентство» родителей. Лидер экологического движения из Москвы о своем отце говорит, что он был и писатель, и теоретик в географии: «Почти все, что он написал, было издано, но все проходило очень трудно. Наверное, на каком-то подсознательном уровне это тоже накладывало отпечаток, но говорить об общественной деятельности… В диссидентском движении он не.участвовал, это уже моя новация». Вот такая фоновая оппозиционность в семье, которая приводит «сыновей» к диссидентству.
Иногда декларируется этика безусловного почитания родителей, несмотря на разную идеологическую ориентацию. Лидер общественного движения Омска с либеральными взглядами признает: «Нельзя не уважать родителей. У родителей были убеждения, они нам построили страну, а сейчас мы говорим — нет, мы не красные, мы белые! Это бред!» Лидер другого омского движения, убежденная анархистка, гордится тем, что «родилась всемье рабочих» (и живет сегодня, хотя получила высшее образование, в пролетарском районе, что, по ее словам, ей нравится, — несмотря на отдаленность, проблемы наркомании и безработицы). Она активна в движении жителей (рабочих) общежитий и в анархо-синдикалистском движении.
Иногда дети сами пытаются активизировать родителей, но это лишь еще раз доказывает, насколько важен для них факт признания их общественной деятельности с их стороны. Так, жилищный активист Санкт-Петербурга рассказывает: «Нет, скорее я на них (родителей) повлиял. А то жили, как в болоте».

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta