Решительная расправа

Решительная расправа Мао Цзэ-дуна с Линь Бяо и его сторонниками показала, что, по мнению Мао, наступил момент для перехода от двусмысленных заигрываний с империалистическими кругами к налаживанию прямого сотрудничества с ними. Новые задачи требовали новых исполнителей. 26 августа 1971 г. Чжоу Энь-лай, отвечая на вопрос генерального директора мексиканской газеты «Эксельсиор», какие последствия будет иметь для Латинской Америки тезис Мао о превращении Китая в центр всемирной революции, заявил: «Председатель Мао никогда не говорил этого, и он не согласен с подобным утверждением. Когда кто-то заявляет, что Китай является центром широкой революции, он делает это под свою личную ответственность. Это его дело, а не наше. Возможно, в ходе пролетарской культурной революции некоторые элементы из ультралевацкого течения выступали с подобными утверждениями. Но мы осуждаем эту точку зрения» К В этих словах Чжоу было заключено многое. Здесь и открытое отречение от лозунгов, которые в 1966—1968 гг. провозглашались не «некоторыми элементами», а самими маоистскими лидерами, и заявка на иной подход ко многим явлениям.

Сентябрьский кризис привел к новой расстановке сил в правящей маоистской верхушке. Падение Линь Бяо сопровождалось ослаблением в ней позиций военных и соответствующим расширением влияния «прагматиков» и леваков. Борьба теперь разгорается главным образом между двумя группировками. Эта борьба затрагивала не только вопросы внутренней жизни страны, но и распространялась на сферу внешней политики. «Прагматики» во имя экономических выгод готовы были столь далеко идти в сближении с капиталистическими странами, что это оборачивалось для маоистов серьезными политическими издержками. Леваки же по-прежнему делали упор на использовании «революционных сил», отстаивали линию на продолжение поддержки зарубежных пропекинских группировок, придавали важное значение повсеместному поощрению экстремистских организаций. В конечном итоге обе эти линии составляли две стороны одной маоистской медали, сливались в общий внешнеполитический курс Пекина, ибо как «прагматики», так и леваки служили одному богу — великоханьскому шовинизму, олицетворением которого являлся Мао Цзэ- дун. Однако такое «слияние» не всегда проходило мирно и гладко. Помноженное на столкновение соперничающих группировок в борьбе за власть, противоборство двух тактических линий порождало серьезные конфликты, сотрясавшие весь маоистский режим.

Касаясь настроений, получивших наибольшее распространение среди китайского населения после «дела Линь Бяо», Цзин Бин и Деннис Бладуорт, авторы написанной по свежим следам книги «Вероятные наследники. Что случится, когда Мао умрет», утверждают: «Всякий раз, когда организациям, следящим за событиями в Китае, удавалось выведать, что думают рядовые китайцы о своих хозяевах, почти неизменным ответом было, что идеалист Мао — диктатор, не икгеющий представления о сегодняшних стремлениях масс, жена его — ничтожество, Линь Бяо — неясная фигура, военный герой вчерашнего дня, тогда как Чжоу Энь-лай — сегодняшний герой».

Нет меток для данной записи.

Comments are closed.

Реклама

Рубрики:

Реклама

Статистика:

Meta